– Значит, так, – начала Катя, когда с рагу было покончено, а Лиза наспех перемыла посуду – была ее очередь. – Что мне удалось выяснить: собака в рояле никак не связана с тем, что Трусов испарился почти в тот же день. Ее подкинули ученицы школы, пытаясь до смерти напугать аккомпаниаторшу Алину, которая траха…
Бросив взгляд на Прохора Михайловича, она тут же исправилась:
– У которой были отношения с Трусовым. Хотя ее муж Денис работает в той же школе. Вот такая свинота…
– А девчонки какого хрена встряли? – не понял Вуди. – За мужа этой Алины мстили? Или что?
Катя мотнула рыжей головой, поймав отблески солнца, заглядывавшего в окно, выходящее на запад:
– Они все как одна тащились от Трусова. Вы же помните его фотку?
– Смазливая мордашка, – фыркнула Лиза и улыбнулась Вуди, которому захотелось выбежать из комнаты. Но он заставил себя остаться.
– Ну да, ну да. Но в таком возрасте девчонки часто влюбляются в учителей. Особенно такие заучки: у них обычная школа, потом музыкалка, тусоваться некогда, а молодой учитель все время перед глазами. Выбора нет!
– Не такой уж он и молодой, – проворчал Илья. – Даже для своей жены. Ему уже тридцать восемь исполнилось.
На всякий случай заглянув в папку, лежавшую на столе, Прохор Михайлович кивнул. Катя махнула рукой:
– Да плевать им было, сколько мужику лет! Они ж не замуж за него собирались…
Пытаясь привлечь внимание, Влад сдавленно кашлянул:
– В дореволюционной России у гимназисток было принято «обожать» кого-то… Чаще учителей. Ходили за ними по пятам, вздыхали, закатывая глазки, подкладывали подарочки в стол. Думаю, это из той же серии.
– Похоже на то, – согласилась Катя. – Короче, они решили отшить аккомпаниаторшу, и это им удалось. Она свалила из школы. Вот только их предмет обожания тоже куда-то пропал. А Денис… Андреевич остался и продолжает мучить детей уроками сольфеджио.
Как она и ожидала, Илья поморщился. До этой минуты им не довелось поговорить, он вернулся как раз к ужину, и Катя понятия не имела, получилось ли ему что-то выяснить в Гнесинке. Когда она позвонила ему по дороге в Королёв, Илья не ответил.
– Это он рассказал тебе про девчонок? – догадался Вуди. – А ты не проверила, вдруг этот мужик повел тебя по ложному пути? Свалил все на девчонок… Имена их наверняка не назвал? И ты поверила ему на слово?
Хоть он и выглядел уличной шпаной, но Катя все больше утверждалась в мысли, что этот парень в их компании самый сообразительный. Не зря же говорят, будто дворняги умнее породистых собак… Только и она не была глупой шавкой.
– Да уж, конечно, проверила! – отбрила его Катя и ощутила прилив ликования. – Я же не только с ним поболтала… Потом я зашла к одной пожилой училке, представилась журналисткой из окружной газеты, типа мне надо написать про ее юбилей.
– Ловко! – восхитилась Лиза.
Не обратив внимания на ее реплику, Катя продолжила:
– И постепенно свела разговор к тому происшествию с собакой в рояле. Так вот, и она, и все остальные учителя, по ее словам, убеждены, что кобеля в рояль подложил как раз Денис. Не знаю, наверное, хотел напугать жену… Пригрозить, мол, и с ее кобелем будет то же самое, если она не остановится. Правда, секретарша в это не верит… Но, может, у нее что-то личное? Она вообще такая… жалостливая. Когда я намекнула на это самому Денису… У меня-то ведь такая версия с самого начала возникла, еще до того, как я к юбилярше заглянула. Он, короче, так вскипел! Думала, он задушит меня…
Будто лишь сейчас очнувшись от странного забытья, в котором пребывал с момента возвращения, Илья с упреком воскликнул:
– Зайка! Разве можно так рисковать?!
– Да не было никакого риска… Парень – инвалид, у него ДЦП. Правда, легкая степень, но я уж с ним справилась бы.
Ухмыльнувшись, Вуди прищелкнул языком:
– Боевая Катюша!
На другом конце стола оживился Ваня, махнул рукой, чтобы привлечь ее внимание:
– Кать, ты, может, не в курсе, но человек с ДЦП из-за спастики может быть намного сильнее здорового человека.
– Что такое спастика? – впервые за это время подала голос Полина.
С удовольствием глядя на нее, Ваня принялся охотно объяснять:
– Это целый комплекс нарушений работы мышц. Это судорога. Часто болезненная. Она удерживает мышцы в тонусе, понимаете? У здорового человека во время движения головной мозг посылает сигнал в спинной мозг, а тот сигнализирует мышцам. Получив сигнал, мы с вами разжимаем хватку, а у больного ДЦП такой сигнал не слабеет, когда происходит сильное сжатие. И он продолжает сжимать.
– Обалдеть, – прошептала Катя. – Так он реально мог задушить меня, если б захотел…
– Какая сторона у него парализована? Не полностью, насколько я понимаю…
Припомнив, как Денис стоял, скрючившись у окна, когда она вошла в кабинет, Катя предположила:
– Похоже, левая.
– Если он правша… А в этом случае правая рука заведомо сильнее у любого человека! У него же с учетом спастики хватка может быть просто железной.
– И того пса он мог задушить?
– Ну, это вряд ли, – вмешался Илья. – Собаку еще поймать надо!
– А если пес спал?
