– Сто процентов! – воскликнул Вуди. – А ты, оказывается, умница…
Последнее он произнес с некоторым удивлением, точно никак не ожидал, что эта красивая девушка, державшаяся с таким несовременным достоинством, способна еще и размышлять. Полина уже повидала таких… Поэтому пропустила его реплику мимо ушей, она смотрела только на Прохора Михайловича.
Тот с усмешкой кивнул:
– Вы меня раскусили… Я подобрал в своем архиве дела, которые так или иначе связаны в вашими будущими профессиями, чтобы каждый раз один из вашей компании становился… Ну, скажем, Шерлоком. Или мисс Марпл. То есть вел бы основную линию расследования, а остальные помогали.
– Вы прирожденный педагог, – удивленно заметила Полина. – Это так правильно!
Развалившись на стуле, Вуди наблюдал за ними с ухмылкой:
– Воспитывать нас собрались? У вас нет своих детей?
– Есть, – без обиды отозвался Русаков. – У меня есть сын, только он уже совсем взрослый и живет в другом городе.
Полина улыбнулась:
– Приезжает?
– Звонит. Ездить сейчас накладно.
– А я бы ездил, – вырвалось у Вуди, и он сам, кажется, испугался своих слов.
Полина впервые взглянула на него не мельком:
– Не тянет?
– Не к кому. – Он поднялся. – Ладно, пора двигать. Ты пойдешь на станцию? Могу составить компанию.
– Мне только надо переодеться, – заторопилась она. – Подождешь?
– Я на крыльце! – крикнул Вуди ей вслед.
Подождав, пока на лестнице затихнут ее легкие шаги, Прохор Михайлович доверительно проговорил, словно делился сокровенной тайной:
– Хорошая девушка. Многие думают, что актрисы фальшивы до самого нутра… Может, в отношении кого-то это и справедливо, но к нашей Полине не относится.
– К нашей?
Хозяин виновато махнул рукой:
– Простите! Я уже всех вас считаю своими… Не детьми, конечно. Вы – взрослые люди. Скорее, новыми друзьями. Как думаете, Юра, люди разных поколений способны подружиться?
– Почему нет? – отозвался Вуди, хотя вовсе не был в этом уверен.
До сих пор его общение со взрослыми мужчинами ограничивалось застольями, которые устраивала мать, а он втайне ненавидел ее друзей. Кое-кто из них оставался потом ночевать на ее кровати – каждый рвался доказать, что уж с ним-то эта паралитичка точно хоть что-то почувствует…
Как там было на самом деле, Вуди не знал до сих пор и не стремился узнать. Но то, что он произнес против воли минуту назад, было правдой: тоска по матери накатывала слишком часто, чтобы Вуди мог почувствовать себя свободным. И если б она была жива, он не просто ездил бы к ней, а, скорее всего, никуда не рванул бы из Челябинска, работал бы сейчас на трубопрокатном заводе или «Станкомаше», а по выходным выгуливал бы какую-нибудь другую Лизу по симпатичной пешеходной Кировке и катал на самом высоком в России колесе обозрения. Можно было жить и так… Наверное, он даже чувствовал бы себя вполне счастливым.
– У тебя совсем никого не осталось дома? – спросила Полина уже по дороге к станции «Подлипки Дачные».
Если б такое начала выпытывать любая другая девушка, даже Лиза, это показалось бы верхом бестактности, но Полина смотрела так, что можно было не сомневаться: она не любопытничает, ей почему-то важно узнать об этом. Не посмеется, не осудит.
– У меня и была-то одна мать, – отозвался Вуди с преувеличенной небрежностью, чтобы голос не дрогнул. – И та умерла, когда я школу заканчивал. Промаялась всю жизнь, ходить не могла…
– А кто же за ней ухаживал?
– Понятное дело, я. Кто же еще?
Ее взгляд остался таким же спокойным и внимательным, она не вытаращила глаза от изумления, как часто делала Лиза, не издала никаких восклицаний, но что-то подсказало Вуди, как Полина потрясена.
– Ты, – повторила она негромко. – Школьник.
Несколько минут они шли молча, и, только когда миновали турникеты и оказались на переполненной платформе, Полина призналась:
– Каким обманчивым бывает внешнее впечатление…
– Пойдем назад, там свободнее. Хоть сядем… Что ты имеешь в виду?
– Ты показался мне непрошибаемым циником. Таким, знаешь, море по колено! Прости меня.
Ему пришлось сжать губы, чтобы не дрогнули. А вот руки удержать не смог, потянулись обнять – просто в благодарность, без малейшего намека на сексуальное влечение. Но Полина отшатнулась, попятилась, едва не оступившись с края платформы.
Вуди рванул ее к себе:
– Ты что подумала?! Я не собирался к тебе приставать.
Сдвинув брови, она глядела под ноги:
– Извини. Я, наверное, перестраховываюсь уже…
– Расслабься! Мне Лизы хватает, я не кидаюсь на все, что движется.
Кивнув, Полина чуть отвернулась:
– Сколько народу… Я так рано не езжу, обычно уже свободнее бывает.
– Если к первой паре, вообще не протолкнешься. Минус жизни в Подмосковье.
– А мне все равно нравится Королёв…
– Да что ты тут видела? Вон электричка идет.
– Видела. Я гуляла по городу.
– Одна? – не поверил Вуди.
Она мягко пожала плечами:
– Я люблю одиночество. Можно поразмышлять, помечтать…
– А Влад мешает? – Почему-то ему захотелось услышать подтверждение, хотя Вуди не врал: Полина не волновала его настолько, чтобы тащить ее в постель. А вот разговаривать с ней хотелось…
– Я люблю гулять одна, – упрямо повторила она, уйдя от прямого ответа.
