Сколько Катя простояла у дерева, потом не вспомнилось. Как долго человек может плакать? «Проведи журналистское исследование, – предложила она себе, пытаясь вырваться из паутины, впивавшейся в душу. – Опроси женщин на улицах… А еще лучше – мужиков! Хоть один признается, что плакал? И сколько?»
В этот момент, словно старый друг уловил вибрацию боли, и пришло сообщение от Вани: «Привет! Как насчет завалиться в “Точку”? Угощаю! Когда освободишься?»
– От Ильи? – спросила она вслух и с опаской огляделась. Но поблизости не оказалось никого, кто мог бы послушать. Никого не интересовала история ее болезни.
Катя быстро набрала ответ: «Я на пороге музыкалки. Звякну, как выберусь отсюда».
Больше она не выла и не всхлипывала, слезы просто текли и текли из прорезей глаз, которые ей нечем было залепить. Если б Илья появился сейчас на аллее, быстро приблизился к ней, сжал теплыми ладонями ее лицо и поцеловал каждое веко, все прошло бы само собой… Излечилось. Только он в эту минуту наверняка искал другие глаза, если и не целовал, то просто тонул в них, пытаясь познать радость в этой символической смерти.
Катя опять остановилась продышаться, оперлась о старую липу, чтобы не потерять равновесие. Ей так захотелось слиться с деревом, стать твердой и корявой, бесчувственной, чтобы вся ее тоска ушла в землю, которая взамен напитала бы живительными соками. Земле не привыкать поглощать человеческие страдания, которые каменеют в ней углем, рудой… Разве не так происходит круговорот в природе?
Метрах в десяти от Кати на аллею внезапно выбежал из кустов малыш в смешной оранжевой шапке. Не замечая ее, пытающуюся слиться с липой, он дурашливо и неуклюже вскидывал ноги, одновременно болтая высунутым языком, и все это доставляло ему такое удовольствие, что и до нее дошла искрящаяся волна, обдала теплом. Засмотревшись на ребенка, она не сразу обнаружила, что слезы ее пересохли. И только когда из кустов выбралась, очевидно, бабушка мальчика и кинулась за ним следом, Катя поняла, что улыбается. И с недоверием подумала, что, может, в чем-то и правы эти лютые борцы за демографию? И все карьерные устремления, честолюбивые планы, глупые амбиции – такая ерунда в сравнении с простым счастьем: смотреть на своего ребенка и таять от умиления?
«Я вон от чужого-то заблажала. – Катя с силой втянула носом влажные остатки своего горя и невесело усмехнулась. – Попросить Илью напоследок осчастливить меня своей несравненной спермой? Родится у меня самый прекрасный малыш… И черт с ним – с его папашей!»
Неожиданно повеселев, что обнаружился выход, пусть и такой сомнительный, Катя быстро направилась к школе, на ходу снова вытащила из кармана телефон и ужаснулась тому, что потеряла на аллее сорок минут. Целый урок прошел.
– А я кое-чему научилась, – пробормотала она и рассмеялась в голос, представив, как вытянется физиономия Ильи, когда он услышит, какого откупа Катя ждет от него.
Еще не дойдя до проезжей части, отделявшей школу от парка, она заметила на другой стороне нечто выбивавшееся из ряда – человек двигался как-то странно, точно передразнивал кого-то.
«Да это же Денис! – узнала она. – Как его? Андреевич. Куда это он так торопится? Рабочий день в разгаре…»
Не переходя дорогу, Катя пошла за ним, стараясь держаться чуть позади, чтобы не попасться на глаза. Журналистское чутье, которое она только развивала в себе, подсказывало, что нужно выследить этого человека – не просто так учитель спешит куда-то…
Машину Денис Андреевич не водил, это стало ясно, когда он миновал небольшую парковку возле школы. Катя нашла взглядом остановку и ускорила шаг: нужно заскочить в тот же автобус и, по возможности, остаться незамеченной. Ей хотелось выяснить как можно больше именно сегодня, потому что завтра по расписанию были важные семинары, которые не хотелось пропускать. Забрасывать учебу ради игры в сыщиков она не собиралась…
Ей удалось юркнуть в салон автобуса через другую дверь и сесть так, что ее закрыл тучный узбек, занявший впереди полтора сиденья. Со своего места Кате был виден чеканный профиль Дениса, и она с сожалением подумала о том, что такому красивому человеку, наверное, особенно обидно быть изломанным природой. Как бы Илья справился с такой болезнью? Или все наоборот и некрасивый заслуживает хотя бы здорового тела?
Задумавшись о том, этично ли взять интервью на эту тему у кого-то из больных ДЦП, хоть у того же Дениса («Как, кстати, его фамилия?»), Катя едва не упустила момент, когда он поднялся и двинулся к выходу. Она выскочила из автобуса в последний момент, заметалась на остановке, не видя Дениса, потом с облегчением увидела, как он поворачивает за угол высотного дома.
«Здесь они и живут с Алиной?» – Катя бросилась за ним бегом, но возле угла остановилась. Перевела дыхание и только тогда осторожно выглянула.
