Потом она много раз хвалила себя за предусмотрительность, потому что увидела Дениса буквально в двух шагах и едва не отшатнулась. Но учитель стоял к ней спиной, разговаривая с молодой женщиной, глаза которой показались Кате просто огромными. Она даже не думала, что такие бывают на самом деле, а не только в аниме.
«Если это и есть Алина, понятно, почему Родион Трусов влюбился в нее… Какой бы прекрасной ни была его Дина… Или не влюбился?» – Кате все еще не удавалось представить человека, которого они разыскивали, он ускользал от нее, оставаясь плоской безголосой тенью.
Как и все ее соседи по новому дому, Катя видела его фотографию, помнила черты, но лицо на бумаге не оживало. Она не понимала Трусова, поэтому и не получалось разгадать его намерения… Те люди, о которых Катя писала по заданию преподавателя или редакции, когда была на практике, были живыми, поэтому очерки о них выходили такими яркими, что ее работы ставили другим в пример. Как быть в этой ситуации, она пока не понимала.
Поэтому решила какое-то время плыть по течению…
– Запомните, господа студенты, в латинском языке ударение никогда не ставится на последнем слоге! Только на предпоследнем, если он долгий. В случае если предпоследний слог краткий, то на третьем от конца слоге. Это понятно? Таким образом мы видим, что постановка ударения зависит от долготы и краткости предпоследнего слога. А в двусложных словах ударение всегда ставится на начальном слоге.
«Да поняли мы, поняли! – подумал Ваня с досадой. – Сколько можно повторять одно и то же? На прошлом занятии это было и сейчас снова. Если мы так будем топтаться на месте, у меня же терпения не хватит закончить мед… Разве врачу так уж важно знать вот эту фигню об ударениях и слогах?»
И тут же прозвучало ответом:
– Возможно, вы, господа, сейчас недооцениваете необходимость изучения латинского языка. Считаете его мертвым… Но в медицине латынь вполне жива и здравствует! Для чего вам необходимо знание элементов медицинской терминологии?
Отозвался кто-то из-за первого стола, Ваня еще не всех запомнил:
– Для общения с медиками, говорящими на разных языках.
– Абсолютно верно! – восхитилась преподавательница латыни, похожая на засушенную букашку, но еще какая живая. – Существуют международные перечни терминов… Или, как их еще называют, «международные номенклатуры» на латинском языке. И именно: анатомическая, гистологическая, эмбриологическая, микробиологическая.
– А еще рецепты, – подсказал тот же голос.
– Совершенно верно! В России и в ряде других стран врачи выписывают рецепты на латинском языке. А также любое новое лекарство получает название и утверждается как на русском, так и латинском языках одновременно. Поэтому без знания латыни вы, господа, далеко не уедете.
«А почему бы не уехать? – Ваня перевел взгляд за окно, где облака неожиданно утратили свою плотность, и в образовавшейся прорехе проступила яркая синева. – Вернуться в Чехов… Какой из меня врач? Мне скучно – аж выть хочется! Да я сдохну за столько лет… А потом еще ординатура! Какого фига? Давай начистоту: ты рвался в Москву в надежде разыскать Катю… Тебе сказочно повезло. А толку-то? Она по уши влюблена в этого пианиста, который, наверное, в зеркале себя целует… Такой говнюк самовлюбленный! Она этого не видит? Или не хочет замечать?»
То, что Катя пообещала пообедать с ним, Ваню особо не обрадовало. Ведь ясно было: для нее это ничего не значит. Не свидание. А то, что есть на самом деле, – обед. Ваня уже предчувствовал, как это будет: Катя всю дорогу станет говорить об Илье и том деле, которое они сейчас типа расследуют, хотя смешно говорить об этом всерьез – если уж Следственному комитету оказалось не по зубам! Она ведь умница… Как она может тратить время на такую ерунду?
Ему явилась догадка, что у Кати могут оказаться свои тайные планы, и Ваня слегка взбодрился, точно это оправдывало ее. Может, она проводит журналистское расследование? Пытается понять изнутри работу следователя? Или вывести на чистую воду тех, кто халатно отнесся к этому делу?
В этом Ваня готов был помочь ей, ведь он сам однажды чуть не умер из-за чужой халатности, в его случае – медицинской. У него развилась тяжелая бактериальная инфекция «всего лишь» из-за несоблюдения медицинским персоналом необходимых правил гигиены и стерилизации. Ему было тогда уже лет пятнадцать, и он до сих пор отлично помнил, как ему было плохо, голова просто лопалась от жара! А потом он внезапно увидел свое тело на больничной койке сверху… И перепугался до того, что очнулся.
А если б ощутил, до чего же хорошо плыть, как эти вот облака за окном, и видеть ясную синеву, скрытую от тех, кто остался на Земле? Уже не пришел бы в себя?
Этот случай и навел его на мысль – дикую, как Ваня уже понял! – самому стать врачом и навести в медицине порядок. Тогда он и вспомнил о Кате, оставшейся в Москве? Или не забывал о ней ни на минуту? Теперь он не сомневался в последнем… Но и это ничего не значило.
