– Да, у нас тут хороший можно выпить. Так что, Камилла, вы готовы и той девчонке заодно отплатить?
Она молчала, потягивая кофе и размышляя. Никите показалось, что ее взгляд устремился в прошлое, где две школьницы до сих пор выясняли отношения.
– Что она сделала с вашей рукой?
– Уронила мне на пальцы крышку пианино. К счастью, перелома не было, только ушиб.
– Кошмар! Видно, жестокость у них в крови… Кем она приходится убийце?
– Я не говорила, что…
– Говорили, – остановил Никита, пока ее не занесло, и заглянул в блокнот. – Вы сказали… Дословно: «Убийцу вы, может, и посадите…» Значит, убийца Трусова существует. А сам он мертв.
– Мертв, – повторила она одними губами.
В этот момент ему и позвонил Поливец. Подскочив, Никита отошел к окну и с недоверием спросил в трубку:
– Уже?
– Я позвонил, есть у меня контакт в ЦМШ… Короче, Камилла Мансурова победила в школьном конкурсе только раз, и было это тринадцать лет назад. Знаешь, кто занял второе место?
– Ну?!
– Дина Журавлева. Знакомое имя, да?
– Невероятно, – прошептал Никита и, опомнившись, ответил по-деловому: – Благодарю за оперативность!
– Да пошел ты, – хмыкнул Поливец и прекратил разговор.
Только сейчас Ивашин понял, что смотрит на дождь, который выписывает на стекле бесконечные строчки, пытаясь рассказать людям истории, прямо сейчас происходящие в небе. Существуют ли там воздушные рояли? И разрешено ли пианистам, погибшим на земле, играть на невесомых клавишах? Может, там Родион Трусов наконец стал тем, кем мечтал быть здесь, но так и не дотянулся до вершины?
«Если та девочка – Дина Журавлева, то за кого она может отомстить? Кто тот убийца, которого так боится Камилла? Насколько я знаю, у нее нет ни брата, ни сестры. Мать погибла, отец в то время лежал в больнице с ампутированной ногой. Кто любил ее настолько, что убил Трусова за измену? Или… Она сама?» – Никита еще не видел Дину, так что мысль о ее возможном злодействе не вызвала у него протеста. Его смущала нестыковка: Камилла определенно намекнула, что Дина отомстит, если она сдаст убийцу… Из этого было очевидно: Трусова убила не Дина.
На сцену, где разыгрывалась музыкальная трагедия, должен был выйти еще один человек. Пока Никита мог сообщить Логову лишь одно…
«Убийца – человек, близкий Дине Журавлевой. Возможно, мстил Трусову за измену».
Прочитав сообщение от помощника, Артур машинально улыбнулся Леониду Семеновичу, сидевшему за чайным столом напротив него. Дина то и дело вставала, чтобы достать еще одну разновидность печенья, которое Надя уплетала так, словно не ела неделю как минимум, или долить чайник. У отца Дины были совсем другие глаза – небольшие, светло-карие, но Логов успел мельком увидеть портрет ее матери, висевший в комнате на стене, и понял, почему после ее смерти Журавлев закрылся от мира. Потерять такую женщину и самому не умереть еще при жизни удается немногим. Артуру не удалось. Все, что составляло его реальность, было только видимостью жизни.
Неторопливо оглядевшись, Логов похвалил:
– Хороший у вас дом. Сами строили?
– Давненько уже, – отозвался Леонид Семенович, размешивая сахар в большом бокале с коричневым медведем на боку.
«Он и сам похож на медведя, – отметил Артур. – Если медведи бывают седыми…»
– А чудится, что до сих пор деревом пахнет, – добавил он, чтобы доставить хозяину удовольствие.
Отчего-то Журавлев нервничал, слишком громко звенел ложечкой, и это настораживало Артура. Хотя могло статься, Динин отец просто отвык принимать гостей. Отшельник, бирюк. Хотя бирюк – это уже, кажется, одинокий волк, перебор со зверьем получается…
Расспрашивая о дереве, из которого построен дом, о том, какие посадки стоит укрыть на зиму и когда лучше пересадить крошечную сосну, прилетевшую семечком невесть откуда, Логов мысленно прокручивал события четырехлетней давности. Журавлев с женой попадают в аварию, Дина кремирует маму, пока отец лежит в больнице, а потом сама оказывается с дочкой в инфекционке… Трусов же в это время вовсю развлекается в опустевшем доме.
«За такое я и сам дал бы по башке», – Артур не стал лукавить. Если б кто-то вот так бесчеловечно обошелся с Сашкой, разве он стерпел бы? Припав к бокалу с чаем, он смотрел на Леонида Семеновича, который называл дочь «солнышко мое». Сильный мужчина, построивший своими руками дом для любимой семьи… Он нравился Артуру, но трудно было отделаться от мысли: такой человек не пощадит того, кто осквернил его очаг, жизнь его дочери. И как ни досадно это признавать, он должен ответить по закону…
«Но Журавлев лежал в больнице, когда пропал его зять», – напомнил себе Артур. Еще утром он уточнил у Дины: она забрала отца из хирургии, когда мужа уже дня три как не было дома. Железное алиби.
– У Нади здесь есть игрушки? – намекнул Артур, взглянув на Дину.
И она снова легко поднялась, увела дочку в дальнюю комнату, включила там то ли магнитофон, то ли проигрыватель. Оттуда донеслось: «Есть за горами, за лесами маленькая страна…»
– Ребенку за городом хорошо, – выдал Артур банальность, которую сейчас простил себе. – Дина тоже ваш единственный ребенок?
