– Долгожданный. – Журавлев потер небритый подбородок – гостей он явно не ждал. – Ей досталась вся наша любовь.
– Похоже, ее детство было счастливым… Чего не скажешь о молодости.
– Мы оба места себе не находили после того, как Таня погибла.
Логов мягко поправил:
– Я имел в виду не только смерть Дининой мамы, но и измены ее мужа.
– Да разве ж она знала о них? Это вы разворошили…
Поддернув бегунок молнии на спортивной кофте, Журавлев повел тяжелой головой из стороны в сторону. Кулаки его тоже выглядели тяжелыми и крепкими. Таким и убить можно…
– Она знала, – возразил Артур. – По крайней мере, про одну.
– Да быть не может! Откуда она могла знать?
– Как-то женщины всегда узнают такое… Вы в курсе, что ваш зять привозил своих любовниц сюда, пока вы лежали в больнице?
В лице Леонида Семеновича еще резче проступили глубокие морщины.
– Сюда? В мой дом?!
– Именно.
– Вот падла!
Артур едва сдержал смешок:
– Не могу не согласиться. За такое и убить можно, верно? Думаю, суд учтет, что Дина находилась в стрессовом состоянии после вашей аварии и гибели матери.
– Что?! – Журавлев неожиданно проворно оглянулся на дочь, которая что-то объясняла Наде, присев с нею рядом. – Что вы такое несете, уважаемый? Какой еще суд?!
– Все указывает на то, что Дина сама убила мужа. Прямо здесь. И его тело зарыто в вашем саду.
– Нет! – взревел он, и дочь прибежала на крик.
Ее негодующий взгляд так и впился в лицо Логова:
– Что вы тут устроили?!
Он невозмутимо пожал плечами:
– Делаю свою работу.
«Свою чертову работу!»
Ему были симпатичны эти люди, и меньше всего хотелось рушить их и без того изувеченные жизни, но кто станет соблюдать закон, если даже следователь будет позволять себе отклоняться от истины? Тянуло запустить опустевшим бокалом в стену и от души выругаться матом, но Логов не мог позволить себе ни того, ни другого. Ему нужно было закрыть дело, которое развлечения ради старый архивариус вытащил на свет божий… Никуда не денешься.
– Что у вас тут произошло? – Встав за спиной отца, Дина положила руки ему на плечи.
Артур понял, что они заодно. Вот в чем дело… Все поверили на слово, что Дина забрала отца из больницы уже после исчезновения мужа, но так ли это было на самом деле? Судя по материалам дела, Чепурин даже не допрашивал Журавлева, чертов идиот…
– Если я сейчас поеду в ту больницу, где вам сделали ампутацию, и найду вашу медицинскую карту, какая дата выписки там будет указана? – тихо спросил Артур. – Двадцать третье сентября? Именно тот день, когда Родиона Сергеевича видели в последний раз?
Песня про маленькую страну закончилась, но Надя не должна была услышать их разговор. Тонкие длинные пальцы пианистки так и впились в плечи отца, а он сразу сгорбился, поник, словно надрубленное дерево. Потом накрыл ладонью руку дочери.
– Дина ни при чем. Она даже не знала, что я выписываюсь. Никто не знал, и этот мерзавец тоже… Мне хотелось проверить себя: сумею ли я обойтись без помощи? Остался ли мужчиной…
В детской уже звучала другая веселая песенка, и Артур заговорил в полный голос:
– И вы добрались сюда самостоятельно. На такси?
Кивнув, Журавлев сдавленно кашлянул и продолжил:
– Его машина стояла у ворот. Я подумал, что они с Диночкой приехали, а может, и все вместе. Решил: готовят дом к моему возвращению. Они не слышали, как я вошел. Не думайте, уважаемый, я не подкрадывался! Я и представить не мог, что тут творилось… Просто не хотел пугать внучку стуком костылей.
– В какой комнате вы обнаружили Трусова с любовницей?
К лицу Леонида Семеновича прилила кровь, будто он увидел эту картину заново.
– В нашей спальне! В нашей с Танюшей спальне. Можете вообразить большее бесстыдство?!
– Не могу, – откровенно признался Логов. – И, честное слово, понимаю вашу ярость…
– Ярость? Да, наверное. Такой жар в голову хлынул…
– Суд учтет состояние аффекта и… предыдущие обстоятельства, – заверил Артур, обращаясь больше к Дине, лицо которой побелело так, что выглядело почти неживым.
Потом уточнил у ее отца:
– Чем вы его ударили?
– Костылем. Чем… Что в руке было. Он вскочил с кровати, увидев меня, ну я и… А он упал. Да так неудачно – ударился об угол кровати. Прямо основанием черепа. И мгновенно… Но испугаться успел, падла.
– Папа, – тихо предостерегла Дина, но Артур пропустил последнее слово мимо ушей.
Его больше интересовало другое:
– Но любовницу Трусова вы не тронули. Почему?
Леонид Семенович прищурился:
– Откуда знаете, что не тронул?
– Потому что Камилла Хенкина жива-здорова.
– Так вы даже имя ее вычислили? – Запрокинув голову, Журавлев взглянул на дочь. – А он профи… Не то что тот, первый.
– Чепурин, – подсказал Логов. – С ним потом разберемся. Как вам удалось заставить Камиллу молчать?
– Эту девку я еще с детства помнил…
Голос Дины прозвучал ровно, хотя она все еще выглядела так, словно находится в полуобморочном состоянии:
– Мы учились с Камиллой еще в ЦМШ, потом в Гнесинке…
– Я знаю, – улыбнулся Артур.
Журавлев восхищенно прищелкнул языком:
– Он уже все разнюхал! Не то что тот…
– Я даже знаю, что однажды вы, Дина, чуть не сломали подруге руку…
Вот теперь кровь прилила к ее щекам.
