После отъезда Льерта в душе всё ещё беспокойно ворочалось неприятное предчувствие, но я с усилием загнала его в дальний угол. Я помылась, нанесла крем-пасту, маскирующую цвет кожи, приготовила обед, обошла весь дом, убеждаясь, что кислотник ничего не повредил, сделала привычные дела по дому… Сумерки подкрались сами собой, а от Льерта всё не было даже весточки. Оставив ужин для мужчины, который наверняка вернётся голодным, я отправилась спать.
Сон был мучительным и тонким, как паутина. Постоянно мерещились какие-то гадости: то оскал рептилоида с треугольными зубами, то обжигающий до костей кислотный дождь, то кривая ухмылка Юдеса. «Наконец-то я тебя нашёл, а я предупреждал, чтобы ты не пряталась от меня»… То вовсе Льерт, подвешенный на цепи и крюк в гнилом сарае, и множество алых трубок, выходящих из его тела. Не успевала я вынырнуть из зыбкой топи одного кошмара, как он сменялся другим — ещё более жутким и пробирающим до дрожи.
Шершавые ладони скользнули на мой живот, огромное горячее тело прижало спиной к себе, и я вдруг поняла, что не просто вымоталась, но и страшно замёрзла.
— Льерт! — воскликнула, понимая, что уже наконец не сплю, и обхватила широкие запястья, прижимая мужские руки ещё теснее. — Ты вернулся!
— Конечно, вернулся, — прошептал такой любимый и родной голос. — Иначе быть и не могло.
— Я так волновалась…
В голове тут же вспыхнула сцена из последнего сна, и я всхлипнула, чувствуя себя глупо. Да уж, навоображала себе всякого…
— Тс-с-с, уже поздно, спи, Селеста. За записку спасибо.
— Записку? Так ты её нашёл?
Сердце пропустило удар. Я ожидала, что на меня обрушится как минимум ругань за такое самоуправство, но в ответ получила лишь мягкий смех и поцелуй в затылок.
— Конечно, нашёл. Это было гениально. Спи, дорогая.
И я уснула, свернувшись в колыбели сильных рук Льерта.
Льерт Кассэль
Я проснулся раньше Селесты и долго-долго смотрел на неё, пьянея от мысли, что этот маленький ангелок попыталась меня защитить. Ненавязчиво, в своей женской манере… Мой златовласый ангел-хранитель. Моя девочка из ближнего круга.
Я больше не боялся того, что организм физически подсел на неё как на наркотик. Я даже не придавал значения тому, что она захухря, а значит, человек с крошечной продолжительностью жизни в восемьдесят лет, весомая часть из которых уже прошли. Мне просто хотелось трогать и гладить, любить и лелеять.
Когда-то я считал, что «ближний круг» — это зло. Это уязвимость цваргов, которая нам дана природой в обмен на смертоносный шип и рога, улавливающие бета-колебания. «Пожизненная зависимость», «наказание», «расплата» — именно так называли ближний круг многие несвязанные цварги, с удовольствием и принципиально проводя время с разными женщинами на Тур-Рине. Подчинённые шептались за спиной и бросали сочувственные взгляды, когда узнали, что Фьённа будет месяцами жить на «Сверхновой». Они были уверены, что постоянное общение с невестой подсадит меня на её бета-колебания.
Но сейчас я отчётливо понимал, что все опасения и суеверия перед ближним кругом — ничего не значащая ерунда по сравнению с тем, что можно обнимать любимую женщину, глубоко вдыхать её эмоции и наполнять лёгкие ароматом нежного эдельвейса. Я чувствовал нереальный кайф от того, что она просто спала на мне, уткнувшись носом в ключицу и периодически громко посапывая; что светлые волосы щекотали мои руки; что она сама инстинктивно пыталась прижать ко мне замёрзшие ступни.
Маленькая и уязвимая. Хотелось согреть её и закрыть собой от всех невзгод. Сердце заходилось в бешеном ритме, когда я просто смотрел на Селесту, и, будь моя воля, не отпускал бы её ни на миг. Не потому, что так решил мой организм, а потому что
Селеста Гю-Эль
Если бы меня спросили, в чём заключается счастье, я бы ответила, не думая — в том, чтобы просыпаться с любимым мужчиной по утрам в одной постели. Лежать на широкой каменной груди, выводить узоры пальцем по горячей коже и слышать размеренный стук его сердца. Концентрированное счастье бежит по венам и артериям, оно заключается в медленных поцелуях и тихом шёпоте «любимая», в прикосновениях шершавых пальцев по всему телу, в томительных ласках, терпко-полынном запахе и сияющих серых глазах, которые превращаются в жидкую ртуть, когда я игриво покусываю его за мочку уха. Даже тугой ноющий узел внутри живота может приносить удовольствие, если на тебя смотрят, пожирая взглядом и растворяя в объятьях. Когда мозг игнорирует убийственные доводы разума, что в это время я могла бы быть уважаемой женой чистокровного цварга и члена Аппарата Управления Планетой, жить в собственном особняке или даже замке с видом на муассанитовые копи, а вместо этого я занимаюсь любовью с бывшим рабом под звук барабанящего кислотного дождя. Счастье нелогично, ему плевать на общепринятые нормы и условности, оно или есть, или нет.
