С самого утра зарядил кислотник, зашипели лужи, затянуло тёмно-фиолетовыми, кобальтово-синими и коралловыми тучами небо, а мы валялись в постели и раз за разом сплетались в единое целое. Сознание обволакивало тёплыми волнами блаженства, ощущением нужности и бесконечной желанности. Я готова была поклясться, что Льерт дышит мной как воздухом, и это подкупало похлеще, чем все муассаниты Цварга.
— Кажется, я тебя совсем замучил и не берегу, — внезапно сказал Льерт, когда я пыталась отдышаться от очередной сладкой пытки, а мой желудок заурчал. — Я принесу что-нибудь поесть.
— Прямо сюда, в постель? — изумилась я.
— Да, а что такого? — спросил мужчина, поднимаясь с кровати.
Льерт был красив… Пот поблёскивал на его загорелой коже, бежево-карамельные волосы разметались по плечам и каменной груди, внушительные мышцы вспухли на руках, когда он одним слитым толчком отжался от матраса и поднялся во весь рост.
Я закусила губу, разглядывая мужчину из-под полуприкрытых ресниц. Мартин никогда не приносил мне завтраки в постель, считая это ниже своего достоинства и чётко обозначая, что он не слуга и не робот для таких вещей. Ко всему, у него была резкая позиция, что есть надо за столом, а кровать — исключительно чтобы спать и исполнять на ней супружеский долг. Кстати, последний пункт, по его же взглядам, можно было осуществлять только в постели. Уверена, что одна мысль заняться сексом на полу среди шкур вызвала бы в нём высшую степень брезгливости и отвращения.
Однако, каким бы уравновешенным и спокойным Льерт ни был, я понимала, что не стоит упоминать имя бывшего супруга так часто в наших отношениях. Это как минимум некорректно. Вместо того чтобы озвучивать весь калейдоскоп мелькнувших мыслей, я улыбнулась и бросила подушкой в расчерченный идеальными прямоугольниками пресс мужчины. Разумеется, он её поймал в воздухе.
— Да ничего! Ходишь голый по всему дому. А вдруг на тебя через окно на кухне соседи смотреть будут? Прикрылся бы хоть чем-нибудь!
Льерт карикатурно выгнул бровь, бросив взгляд за окно, за которым стеной лил кислотный дождь. Экстремальная прецессия оси такая экстремальная…
— Думаешь, на меня засмотрится Оден или Хэварт? — Пепельные брови иронично выгнулись и взмыли на высокий лоб.
В несносного мужчину полетела вторая подушка.
— Гутрун! Нет, Льерт, я серьёзно, приноси вещи из гостиной сюда, всё равно мы спим вместе, а так тебе не придётся ходить далеко за одеждой.
Я неожиданно ухватилась за эту идею.
— Какой шкаф занимать — этот или тот? — подхватив моё настроение, спросил Льерт.
При этом он шлепнул подушкой вначале одну дверцу, затем другую… Всё бы ничего, но вторая от неожиданного нажатия открылась. Перед сном я всё никак не могла успокоиться и лазила за успокоительным, перекладывала все вещи на полке и, видимо, плохо закрыла шкаф. Огромное, фантастически дорогое муассанитовое колье с коротким «бздынь» упало на пол. Улыбка вмиг сошла с лица Льерта, он перевёл потрясённый взгляд на меня.
Не узнать муассаниты сложно, ведь как драгоценные камни они ценятся прежде всего за сияние.
— Что это? Откуда это у тебя? — спросил мужчина, наклоняясь за ожерельем и аккуратно беря его в руки.
— Я не крала, — пробормотала, чувствуя, как пересыхает во рту от того, как хмурится Льерт и холодеет его взгляд. — Клянусь, не крала!
— Ты знаешь, сколько это стоит?
Я медленно кивнула.
— Так откуда это у тебя?
— Муж подарил…
— Муж? Селеста, такие крупные и чистые муассаниты можно купить лишь на одной планете Федерации. И экспорт камней с Цварга запрещён законом уже много лет.
— А я и жила раньше на Цварге.
Льерт Кассэль
В голове страшно шумело. Честно говоря, я впервые пожалел, что у Селесты в доме нет алкоголя. Хотелось напиться, а с учётом врождённой регенерации для этого потребовался бы ящик виски — не меньше.
Жена цварга.
Пардон. Вдова влиятельного политика, члена Аппарата Управления Планетой и владельца парочки муассанитовых копей. Муассанитовая вдова.
Девушка укуталась в одеяло, опустила взгляд на руки и заговорила… Чем больше она рассказывала про свою жизнь с этим ублюдком Мартином, тем сильнее мне хотелось иметь машину времени, чтобы вернуться в прошлое и как следует проучить одного зарвавшегося аристократа. Когда прозвучала фамилия «Гю-Эль», а затем ещё и «Лацосте», я с лёгким привкусом горечи осознал, что мой род даже рядом не стоял с этими личностями. Род Кассэль никогда не лез в политику и не владел шахтами драгоценных камней. Даже если отбросить моё позорное прошлое, шестьдесят лет тюрьмы на астероиде и плен у космических пиратов, необратимую ампутацию хвоста, — да всё! — я и в подмётки не годился Селесте в спутники жизни.
