— Ты не представляешь, сколько сухого крэффора…
— Да помню я, помню. — Леста махнула рукой, смиряясь с тем, что я намерен съесть всё до последней крошки. — Просто поражаюсь, куда в тебя лезет… Ты же такой…
Слабый?
Беспомощный?
Не похожий на нормального мужчину?
— …худой! Ого, Льерт, у тебя вилка погнулась…
Перевёл удивлённый взгляд на столовый прибор в правой руке и изумлённо моргнул. Шварх. Я действительно сломал одну из четырёх имеющихся в доме вилок…
— Не переживай. — Леста подскочила со стула и явно принялась искать запасную. — Это, наверное, был бракованный набор. Я покупала его в спешке за гроши, не удивлюсь, если производитель подмешал мягкие металлы, чтобы удешевить товар. Вот, держи.
Девушка протянула мне новую вилку.
— Спасибо, — пробормотал задумчиво. — А касательно объёмов еды… ты уж извини. Я долго… хм-м-м недоедал положенную норму. Внешне могу выглядеть почти как мужчина твоей расы, наверное.
— Как кто?
Девушка с золотыми волосами напротив мило нахмурила носик. Мне неожиданно пришло в голову, что она в целом может и не знать, как выглядят цварги. Или бояться их… Наименее образованные представители рас неоднократно называли цваргов эмоциональными вампирами, а затем и просто вампирами, так и не разобравшись, как именно функционируют наши рога.
— Как человек с Захрана.
— А-а-а-а… — протянула девушка.
— Ну вот. Внешне я сейчас выгляжу почти как человек, но в норме у меня значительно выше процент мышечной ткани, чем у большинства представителей Федерации Объединённых Миров, ну и чем у людей, разумеется. Достаточно долго мне это играло на руку и помогало выживать. Организм расходовал внутренние ресурсы, как батарейку, разрушал то, что имелось, вынимал энергию и жил на это. Но теперь эту батарейку нужно заправить.
— Понятно. — Леста сосредоточенно кивнула, о чём-то усердно думая. — А… это все особенности твоей расы?
Я почесал затылок. Про регенерацию она, наверное, и так догадалась, раз видела, что язвы зажили на теле за какие-то трое суток. Про отрубленный хвост говорить не хотелось… Одна мысль сознаться девушке, пускай даже и захухре, что я потерял свой хвост, да даже не в бою, а будучи в плену у пиратов, вызывала внутреннее отторжение. После такого она точно будет смотреть на меня как на грязь под ногами… Да я и сам так на себя смотрю, когда вспоминаю. Стоит ли говорить про рога? Что могу уловить её эмоции, если пожелаю?
Златовласка улыбнулась и замерла, точно лань на водопое. Я видел, что она пытается быть доброжелательной, но свежий цветочный запах эдельвейса в этот момент смешался с еле заметной, пока ещё очень тонкой кисловатой ноткой не то страха, не то напряжения.
Нет, наверное, не стоит этого говорить. Во-первых, теперь и рога меня могут запросто обмануть, а во-вторых, это её напугает ещё больше.
— Да вроде бы всё. — Пожал плечами.
Настороженность исчезла из огромных карих омутов Лесты, и я лишь убедился, что принял правильное решение.
— Какие у тебя планы на сегодня? Давай помогу?
Поднялся со стула, взял свою и её пустые тарелки, сковороду, лопаточку, чашки и принялся споласкивать в прохладной воде. Окно у раковины выходило на южную часть участка, и отсюда хорошо было видно, что пока мы завтракали, местное голубое светило уже значительно поднялось над горизонтом. Судя по отсутствию облаков, день обещал быть знойным. Я предполагал, что Леста захочет в такую погоду поплавать в озере, позагорать или встретиться с друзьями, но девушка меня удивила.
— Надо провести уборку в доме, несколько дней назад намечала сделать, да всё не было времени, обработать корни кистаса, что соседка выкорчевала, иначе они загниют, ну и немного поработать.
— Поработать? — эхом произнёс, нахмурившись.
— Ничего сложного. — Леста неожиданно тепло улыбнулась. — Я пеку пироги и тортики на заказ. У меня в постоянных покупателях несколько соседей и два дома маэстро. У нас оговорено, что я могу сколько угодно экспериментировать на свой вкус, они просто выкупают готовую кулинарию. Мне это скорее в радость, ну и секкеры лишними не бывают.
Признание огорошило. Нет, я, конечно, интуитивно понимал, что девушка живёт одна и, по-видимому, сама зарабатывает на жизнь, но это всё равно было странно и непривычно. Цваргини крайне редко работали. Семейный бизнес, управление финансовыми активами, актёрское мастерство или благотворительность — максимум того, чем занимались женщины на моей родине. Ручной труд и любая неинтеллектуальная работа испокон веков считались у цваргинь позором и чуть ли не деградацией. Ко всему, одно дело стандартные траты на еду и одежду, а совсем другое — собственный дом, свежий ремонт, простая, но добротная мебель, современная техника… Неужели она в столь юном возрасте сама на всё заработала?
— А-а-а… — Я обвёл взглядом помещение, думая, как сформулировать вопрос как можно тактичнее. — Ты на этот дом кулинарией заработала?
Получилось не очень вежливо, но Леста не обиделась.
— Нет, дом э-м-м-м… — Она на миг задумалась. — …Что-то вроде наследства.
Странно, у меня сложилось впечатление, что она не очень долго живёт на Оентале. Ну да ладно…
