Муассанитовая вдова полностью

— Траски, что ли? — удивилась Леста, а я, в свою очередь, поразился осведомлённости собеседницы.

— Да, траски. Вот уж не знал, что на Захране преподают историю других Миров. Мне всегда казалось, что образование людей крутится только вокруг их планеты.

Девушка неопределённо пожала плечами.

— Да с ними кто только не воевал в своё время. Странно такое не знать.

И то верно…

— Ну, как ты, наверное, догадалась, наш корабль был ближе всего к системе Бетельгейзе, когда траски решили внезапно выйти на переговоры. Фьённа изъявила желание посмотреть на их планету, а потому, будучи младшим атташе, настояла, что возьмёт запасную шлюпку. Курс корабля, на котором мы летели, был согласован с руководством ранее, от него нельзя было отклоняться. В тот момент в секторе фиксировались значительные помехи. Я не мог достучаться до вышестоящих чинов, чтобы изменить траекторию маршрута яхты, а до нас, в свою очередь, не дошло сообщение с родины, что рептилоиды несколькими часами ранее уже нарушили мирный договор. Переговоры, о которых сообщили траски, оказались уловкой. Эти сволочи открыли огонь и задели шлюпку Фьённы плазменным лучом по касательной.

— Но ты же был не виноват! — изумилась Леста так искренне, что захотелось горько расхохотаться.

Не виноват? В том, что, будучи капитаном корабля, допустил смерть собственной невесты? Что у меня не хватило сил настоять, чтобы она осталась на борту, потому что она взяла с меня клятву не воздействовать на неё? Не виноват в том, что не остановил её?! Что, в конце концов, как капитан корабля мог просто заблокировать все шлюпки?.. Да я был виноват во всём!

— Мои сородичи признали меня виновным и определили на астероид. Леста, поверь, я был виноват.

— Но как же так… — Она прикусила губу и исподлобья посмотрела на меня. — В чём тебя обвинили? Я не понимаю. Чтобы отослать на астероид, даже в самом отсталом мире должен быть суд…

Отрицательно покачал головой.

— В военное время всё решается очень быстро.

Добавлять про то, что цварги в первую очередь ориентируются на бета-колебания, не стал. Я чувствовал за собой колоссальную вину перед Фьённой. Я её не уберег и не смог спасти. В конце концов, предчувствуя беду, я нарушил непреложный пункт Устава ВКСЦ, что капитан не должен покидать свой корабль, бросил «Сверхновую» на заместителя и рванул на запасной шлюпке к Фьённе, только вот было уже очень поздно.

Я соврал Лесте: третье желание было загадано, но его я выполнил по-своему.

— Льерт, умоляю… убей меня.

Я держал истекающую кровью Фьённу на руках и не мог поверить в то, что это случилось. Огромный осколок торчал из её живота, и она умирала на моих глазах. Я это видел… чувствовал. Её жизнь уходила так же, как уходит солнечный ветер сквозь пальцы. Организм регенерировал, но недостаточно быстро, и в итоге это лишь продляло её агонию. Эмоции бесконечной боли заполнили узкую кабину шлюпки.

— Нет-нет-нет! Что ты говоришь, ты будешь жить!

Я ощущал себя последним куском дифрена. Зачем? Зачем я отпустил её на эти переговоры?! Я буквально зарычал на девушку, но в ответ она лишь блёкло улыбнулась растрескавшимися губами.

— Льерт… ты был чудесным другом все эти годы. Но мне больно… я устала бороться. Просто убей меня.

Она цеплялась за меня и зажмуривалась, а я малодушно не мог этого сделать. Вместо этого я положил руки на грудь и колебание за колебанием забрал её боль себе. Впервые в жизни воспользовался ментальными способностями и изо всех сил, что у меня были, внушил ей, что она счастлива. Всё то время, что жизнь алыми точками выходила из её раны, я внушал ей, что это один из лучших дней её жизни. Обманывал. Пользовался своими способностями, хотя обещал этого никогда не делать.