— Я имел в виду, что я живу в этом доме с тобой до тех пор, пока ты не найдёшь себе достойного защитника. — Каким-то чудом уловив, что мне не понравилось последнее слово, Льерт мгновенно стал серьёзным. — Жениха, мужа или просто профессионального телохранителя — неважно. Или ты переедешь на планету Федерации с низкой преступностью. Не пойми меня превратно.
«Никогда, что ли?» — мелькнула в голове шальная мысль, но вместо этого я машинально пробормотала:
— Поняла.
Льерт удовлетворённо кивнул и неожиданно высыпал на стол горсть монет.
— Что это?
Я так удивилась, что у него есть деньги, что даже не сразу осознала, как глупо прозвучал мой вопрос.
— Деньги, — спокойно ответил собеседник. — Здесь десять секкеров. Я говорил тебе, что всё верну. Возвращаю.
Что? Откуда они у него? Вселенная, я точно проспала всего лишь полдня, а не полмесяца?!
— Но… тут больше, чем мы оговаривали.
— Так я ещё и ем тут, и живу. — Льерт пожал плечами, словно эта оплата сама собой разумелась, и… вышел из гостиной.
Льерт Кассэль
После того, как наглый орш влез в спальню к Селесте, я дал себе слово, что пока это будет возможным, я буду рядом. Неважно, зачем она купила полудохлого раба и на какую помощь рассчитывала, я видел, что как бы рьяно Леста ни отрицала этого, ей всё-таки была нужна чья-то защита. Да и Оенталь совершенно не то место, где можно хорошенькой девушке с Захрана вот так просто жить в одиночку и надеяться, что ничего не случится. Просто чудо какое-то, что до сих пор у неё ни с кем не возникло никаких проблем. Стоило вспомнить тех подозрительных личностей, которые вечно отирались у Аюра, и в принципе мне не хотелось отпускать Селесту никуда одну. А ещё это настойчивое желание не связываться с властями Оенталя… определённо, она что-то скрывала от меня и совершенно точно нуждалась в помощи.
Селеста уже клевала носом, когда принялась расспрашивать, как так вышло, что я оказался в рабстве. Пересказывать ей все свои скитания не хотелось — не потому что я не доверял ей, отнюдь. Просто такая маленькая и храбрая девушка с Захрана загадочным образом отреагировала на историю о Фьённе совсем не так, как мои сородичи. Не накричала, не выставила за дверь, да ещё и обняла. Воспоминания об объятиях вызывали волну приятных мурашек по телу. Горячее дыхание на груди и эти еле уловимые эманации, теплом и свежестью растекающиеся по телу…
«Льерт, ты конченый извращенец, если надеешься, что в объятиях был какой-то подтекст. У большинства рас Федерации это не считается ничем, кроме как выражением поддержки. Для неё это ничего особенного», — строго осадил себя, заставляя отвлечься от воспоминаний о прошедшей ночи.
И всё же реакция девушки одновременно и грела душу, и немного пугала. Слишком искренняя. Слишком доверчивая. Слишком… другая какая-то. Даже имя мне своё настоящее сообщила… Селеста. Я медленно прокатил языком три слога на верхнем нёбе, удивляясь тому, как оно идеально подходит девушке.
Се-ле-ста.
Мягкое, но звонкое, как хрусталь или муассанит. Прозрачное и чистое. До сих пор думал, что такие имена встречаются лишь на Цварге и Эльтоне, ан нет, тут ещё и у людей такое имя, оказывается, есть.
Вчерашним вечером я поднял на руки сонную девушку и отнёс в постель. Как пьяная, заплетающимся языком она требовала рассказать, как я оказался в рабстве. Вместо этого я сосредоточился на её колебаниях и забрал всю тревогу себе, чтобы она поскорее уснула. Не воздействовал ментально, не пытался навеять сон, просто вобрал лишнее беспокойство, причиной которого стал сам.
Зачем Селесте знать, что несколько десятков лет я провёл в тюрьме на радиоактивном астероиде? В качестве наказания за смерть Фьённы меня обязали добывать золото в шахтах на шестьдесят лет. То ли короткая и стремительная война вычеркнула массу имён из списка живых, то ли просто никому не было до меня дела, но меня не освободили ни на шестьдесят первый год, ни на шестьдесят второй… А умников, которые заявляют, что их сослали на астероид незаконно, — каждый второй. На мой шестьдесят третий год заключения звездопроходцы напали на участок, где я работал, решив, что золото и несопротивляющиеся заключённые будут лёгкой добычей. Завязалась перестрелка, большинство охраны и каторжников оказалось убито.
Меня взяли на корабль пиратов просто потому, что повезло. Или не повезло, тут как посмотреть. Те рептилоиды, что организовали налёт на шахты, прихватили выживших, потому что рассчитывали на послушных рабов в нашем исполнении. К тому моменту моя кожа потеряла привычный фиолетовый цвет из-за радиации, а глаза и волосы выцвели. Только хвост с шипом и остался. Пираты подумали, что я легко внушаемый смесок с малой долей цваргской крови, но их ожидал неприятный сюрприз. Кто-то из бывших заключённых поверил, что их освободили, и стал помогать рептилоидам грабить корабли и поселения мирных гуманоидов по доброй воле. Кого-то заставили, но были и такие, как я, кто до последнего отказывался служить им в этом грязном деле.
