Ни он, ни я там не были, но по внешнему виду сыновей Гутрун, которые заплетающимися ногами приходили домой лишь наутро, можно было понять, чем там занимается народ. Полураздетые, с майками и штанами шиворот-навыворот, помадой на щеках, конкретным амбре из сладких женских духов и паров алкоголя, Хэварт, Оден и Финнр произвели на Льерта неизгладимое впечатление. А я, вспомнив про алкоголь, лишь укрепилась во мнении, что мне надо в «Гаванну». Льерт мне очень нравился, но даже при поцелуе его рога вызывали безотчётный и бессмысленный страх. Возможно, если я немного выпью для храбрости, то эта деталь, так сильно напоминающая мужчин моего Мира, станет для подсознания не столь значительной? Домой алкоголь я не покупала никогда из-за намертво вбитой установки ещё Мартином: «Леди алкоголь не пьют. Хуже напившейся женщины может быть только женщина курящая». Но бокал вина, наверное, всё же можно?
— Да, хочу! — воскликнула я, представив, что, возможно, в «Гаванне» ещё играет и медленная музыка, а значит, Льерта можно будет обнять, положить голову ему на плечо и долго-долго вдыхать его аромат.
Льерт Кассэль
Селеста дала понять, что я ей нравлюсь, и первые дни это окрыляло похлеще полётов на «Сверхновой». Я даже в самом радужном сне представить себе не мог, что кто-то вновь выберет меня. И самое удивительное, что с Селестой всё шло совсем не так, как с Фьённой. И дело было не в том, что захухря и цваргиня отличались как небо и земля, хотя и это сыграло определённую роль. Отличалось моё собственное восприятие… Фьённе я многое обещал и выполнял какие-то вещи вопреки внутренним желаниям.
Просто потому — что должен. Просто потому — что мужчина.
Женщин на Цварге катастрофически мало, и большинству мальчиков с самого детства внушают, что исполнять желания слабого пола — это их прямая обязанность. Отчасти поэтому и не разорвал помолвку с Фьённой, когда осознал, что она выбрала меня ради удобства и потому, что я, в отличие от остальных кандидатов, могу её устроить на «Сверхновую».
К Селесте же у меня были чувства совсем иного порядка. Мне действительно
После того, как захухря объяснила, что никуда меня не выгоняет и будет рада видеть в своём доме столько, столько я пожелаю, — стало отчасти и легче, и сложнее. Легче — потому что теперь я мог беспрепятственно наслаждаться её щедрыми и гармоничными бета-колебаниями, не испытывая больше ломки наркомана, а сложнее — потому что хотелось большего. Гораздо, гораздо большего… Особенно во снах.
Я терялся в догадках и не мог понять, почему она с одной стороны вроде бы не против наших отношений, а с другой — даже после поцелуя реагирует так, будто я собираюсь с ней сделать что-то плохое. Фраза «ты напомнил мне мужа» всё чаще крутилась в голове и постепенно зарождала плохие предчувствия. А вдруг она всё ещё его любит? Вдруг я для неё буду лишь заменой? Селеста сказала, что не любила мужа, но я был настолько взволнован, что вполне мог не распознать ложь. Хотя вряд ли бы она стала мне лгать? Или стала бы?..
Всякий раз глядя на Селесту, я не мог понять, сколько ей лет. Она выглядела как очень молодая человеческая девушка… Во сколько же лет она вышла замуж? И почему тогда так сильно испугалась поцелуя, если, очевидно, отношения с мужчиной у неё были? Её поведение казалось мне нелогичным, но всё это меркло на фоне того, что периодически Селеста испытывала яркий кисло-горький неподдельный страх… Раньше такого не было.
В голове крутился навязчивый голос, который противно зудел и зудел одно и то же:
Я летал с ней по Оенталю, проводил всё время, какое мог, параллельно продолжая выполнять работу в ангарах — совсем скоро начнётся сезон кислотных дождей, и услуги навигатора никому не понадобятся. Необходимо заработать столько секкеров, чтобы следующие месяцы о них не думать. Я хотел радовать Селесту, но видел, что чем больше старался развлечь, тем чаще у неё случались эмоциональные выплески, которые физической болью сказывались на моих рогах. Если мне было так гадко и невыносимо, я даже боялся представить, что испытывала она в прошлом. Селеста тщательно старалась скрыть своё состояние, но я в душе понимал, что только врежу́ ей одним своим видом. Ведь же до того злосчастного свидания не было ничего подобного!
