— Да нет, я здорова. — Селеста поморщилась. — Миттары меня осматривали и разводили руками. Просто бывают такие ситуации, когда нет детей, и всё тут.
Кивнул. Конечно, я понимал. Взять тот же Цварг…
— Мы с Мартином были в браке почти двадцать лет и чего только ни пробовали. Я даже сырые яйца на ужин ела, а после каждого полового акта ещё и по полчаса лежала с ногами, закинутыми за уши, потому что он считал, что это поможет забеременеть…
От Селесты повеяло тревогой и обидой. Я положил руку на спину и мягко погладил её, успокаивая.
— …А ещё он считал, что у меня неправильный настрой и в нашей семье не рождаются дети из-за меня. Из-за этого мы ссорились…
— А у тебя был неправильный настрой?
— Ну… я просто не верила в то, что у нас может быть ребёнок. Мне всегда казалось, что дети появляются у тех, кто их очень-очень ждёт. Мартину же важен был наследник как факт, подтверждающий, что он настоящий полноценный мужчина. Как статус… он был политиком, ему это было важно в первую очередь, чтобы о нём хорошо отзывались в прессе. А когда через пятнадцать лет брака я так и не забеременела, он пригласил домой ведущих доков Федерации для моего обследования.
— И что они сказали?
— Что я абсолютно здорова.
Селеста грустно пожала плечами и стыдливо уткнулась носом в мою шею. По её эмоциям я почувствовал, что она хочет сказать что-то ещё, но боится. Считывать бета-колебания было всё ещё тяжеловато, но мне это требовалось позарез, а потому вслушивался в отголоски эмоционального фона Селесты как мог. Я молчал, ожидая, когда она соберётся с духом. Наконец Селеста прошептала тихо-тихо мне куда-то в ключицу:
— При одном из обследований какой-то мерзкий док вбил ему в голову, что я не могу забеременеть из-за того, что у меня были другие мужчины[2].
Девушка напряглась, явно ожидая вороха вопросов, но я продолжил гладить Селесту, потому что понимал — интуиция подсказывала, — что именно такая молчаливая поддержка ей сейчас нужна.
Селеста Гю-Эль
Мне было страшно, что бывший полуконтрактник отреагирует на мою историю неправильно…
Какому мужчине понравится рассказ о супружеском долге с другим мужчиной? Опять же, а если Льерт мечтает о детях? Я цваргиня, а значит, вероятность зачатия настолько мала, что о ней даже думать не стоит. У меня не получилось с Гю-Элем, которого по анализам тщательно подбирала Планетарная Лаборатория… Ледяная когтистая лапа страха сжимала сердце, потому что вдруг в голову пришла мысль: Льерт может хотеть детей. Я поняла, что честнее всего и по-взрослому будет сразу обрисовать ситуацию. Ну а если он уйдёт от меня потому, что я не могу иметь детей… по крайней мере, я буду честна перед самой собой.
— Льерт?
Я тихо позвала, всё так же лёжа на горячей мужской груди в вечернем платье и рубашке поверх.
— Что? — мгновенно отозвался он.
— Ты слышал, что я только что сказала?
— Да, разумеется.
— И ты не спросишь, были ли у меня другие мужчины до Мартина и как много?
Я замерла, готовая доказывать, что всегда была верна первому супругу, а уж до него у меня и подавно никого не было, но ответ Льерта удивил:
— Нет, мне это не интересно.
Я растерянно моргнула.
— Почему?
— Потому что я считаю, что это неважно, сколько у женщины было мужчин до меня. Главное, чтобы я стал последним.
[1] Про «отказников» подробнее рассказано в «Академии Космического Флота: Хранители Федерации»
[2] Примечание автора: у цваргинь, в отличие от человеческих девушек, нет девственной плевы, но большинство цваргов не в курсе такого нюанса. Здесь предполагается, что ни Льерт, ни Селеста этого не знают. Также об этом не знал Киар Леру в «Академии Космического Флота: Иллюзия выбора». У самих цваргинь, ввиду анатомического отсутствия гимена, невозможно определить — мужчина первый или нет.
Селеста Гю-Эль
Убийственная прямая логика Льерта всё никак не давала покоя. Я шла и повторяла эти слова, пробуя на вкус. Мужчина сказал, что уже полдень и надо поторапливаться, чтобы не попасть в очередной кислотник, и мы собрались. Я настолько забылась, что машинально хотела снять его рубашку, но Льерт настоял, чтобы она осталась на мне:
— Ты вчера сильно переохладилась, тебе важнее. Я не заболею, уверяю, на астероиде условия были во много раз хуже.
Я лишь бросила взгляд на его зарастающий после ранения бок, кивнула и тихо поблагодарила. Мы шли по улицам Оенталя, негромко переговариваясь. После выпавшего кислотника гуманоиды, будь то местные или приезжие, все как на подбор ходили хмурые. Кто-то в мембранных плащах, кто-то со сферами-зонтами, почти все в специальных сапогах…
