– Если! – усмехнулся Джим Аллен. – Все-то у тебя если да кабы! Кабы крылья были у жабы, она бы попою по земле не шлепала.
– А дедушка у нас, как кот, – поддразнил Клифф. – Так боится, что ему рыбы не хватит, что за столом на всех косо смотрит, того гляди и укусит. Все ему кажется, что его объедают.
Джим Пресли сплюнул в озеро и начал:
Жил на свете человек, и была у него жена, пятеро детей, собака и кошка. Настали голодные времена по всей земле. Тяжелые времена. Еле-еле душа в теле держалась. Сперва была засуха, солнце посевы выжгло, а потом река все затопила. У людей ребра пересчитать можно было. Белые еще больше побледнели и стали, как снятое молоко, а у черных были белые рты[67]. Как-то раз лежал тот человек в постели и с подушкой советовался – то есть с женой говорил.
– Завтра, – говорит, – возьмем удочку и пойдем на озеро. Посмотрим, может, поймаем что, а иначе нам всем конец. Рыбы нынче немного, да и та ученая стала, так просто не дается, но ничего, попытаем счастья.
Назавтра раненько пришли они все на озеро. Муж сам рыбачил, жене и детям удочку не доверил. Если он рыбы не наловит – всей семье пропадать. Рыбачил он весь день и поймал семь рыбешек, не форелей, не сомов, а так, мелюзгу: окуньков да лещей. Говорит своим:
– Я нам всем по рыбе поймал, но погодите, я еще для собаки и для кошки поймаю.
Ловил до заката, поймал и для них. Пошли все домой, жена рыбу пожарила и говорит:
– Теперь бы еще воды набрать на запивку. Пойдем, муженек, к ручью, поможешь мне. Я от голода ослабела, одна ведро не донесу.
Муж взял с полки ведро и, уходя, сказал детям:
– Приглядывайте за кошкой, чтобы она нашу рыбу не украла.
Дети сказали:
– Да, сэр.
А сами заигрались, про кошку забыли. Тогда она вскочила на стол и все сожрала, только одну рыбешку оставила, иначе живот треснет.
Муж с женой пришли, взглянули и заплакали. Одной-то рыбешкой семерых не накормишь. Придется им с голоду умереть. А муж видит, что кошка по горло наелась, еще чуть-чуть и лопнет. Говорит:
– Пусть кошку ее брюхо за жадность накажет.
И скормил ей насильно последнюю рыбку. И все они умерли: и муж с женой, и дети, и собака с кошкой. Кошка первая окочурилась, первая и на Небо попала. Бог стал душу мужа на весах взвешивать, а кошка подошла и смотрит на бывшего хозяина. И тот на нее смотрит. Бог заметил и спрашивает:
– Человек, что это значит?
– У этой кошки, Господи, в брюхе девять жизней.
И все ему рассказал. Нахмурился Бог, посмотрел на кошку. Сто лет смотрел, но всем это как минута показалось. Наконец говорит:
– А ну-ка, Гавриил, Петр, Рэйфилд, Иоанн и Михаил, поймайте ее и выкиньте вон.
Выкинули, и целых девять дней она с Небес падала. С тех пор кошку на Небо не пускают, но девять жизней при ней остались. Теперь, если хочешь кошку убить, убей ее девять раз.
– Может, оно и так, Пресли, – сказал Джим Аллен, – но если кошка мою рыбу захочет украсть, я из нее все девять жизней выбью, и мужа с женой, и детей, и собаку с кошкой.
– Ну уж нет, кошку я убивать не стану, – заявил Джо Уиллард. – Это к беде.
– И я, – подхватил Мешок. – Все знают: кто кошку убьет, девять лет мучиться будет. Я застрелил человека в Западной Флориде, насмерть убил за то, что он меня в карты обжулил. И смылся, и ничего мне не было до поры до времени. Подался я на фосфатные рудники под Малберри и там встретил женщину, а у нее был большущий кот, черный с белой звездой на груди. И была у него привычка по ночам на кровать запрыгивать. Я как-то раз проснулся, а он у меня на груди сидит, нос к носу, дыхание из меня высасывает. Разозлился я, схватил его за хвост и вышиб ему мозги об кроватную спинку. Женщина все плакала, убивалась по коту: у тебя, говорит, теперь несчастья будут. И точно, двух недель не прошло, как является шериф Джон Браун, берет меня за плечо и говорит: «Пошли». Отсидел я за шулера пять лет в Рэйфордской тюрьме. Кота убить – к несчастью.
– Кстати, о собаках. Собака зверь умный, ее не проведешь… – начал было Джин Оливер.
– Кстати, об окороках, – со значением произнесла Сладкая. – Если Джо Уиллард опять в ту койку прыгнет, где вчера кувыркался, я ему спину просолю и окорока поджарю.
Джо дернул удочкой и сердито посмотрел на Сладкую. Она отвечала ему весьма красноречивым взглядом.
– Не выпендривайся, женщина!
– Хочу и выпендриваюсь, а ты помалкивай, у тебя еще борода толком не выросла. А что? Я правду говорю.
– Слыхали? – Джо воззвал к приятелям. – В кои-то веки нас отпустили, мы думали, порыбачим, отдохнем, – так нет! Какие-то женщины навязались, потащились за нами на озеро!
