– Никто не подерется. Булке просто погавкать захотелось. Спьяну решила подраться, да только если Мэк сейчас замахнется, она так побежит, что пятки засверкают. Ну и наплевать на нее. Она сама знает, что уродина, – как будто Дьявола на кусочки порезали и ее слепили.
Булка вскочила и выхватила нож:
– Ты кого облаять пытаешься? Смотри, нарвешься.
– Сядь, Булка, и спрячь свою железку. Однажды у тебя ножичек отнимут и к твоей же шее приставят.
– И я то же самое говорю, – вставил Кристофер. – Она вечно всех задирает. Терпеть не могу, когда женщина в мужские штаны наряжается[84].
– Да пускай орет, ораторша, – отмахнулся Мэк. – Гудит, как паровоз, шумит, как собрание ЛАО[85]. Если в драку не лезет, то и черт с ней. А полезет, я ей мозги поправлю.
Булка с грозным видом поднялась, и на секунду мне стало страшно. Впрочем, никто больше не обратил на нее внимания. Постояв немного, скандалистка быстро удалилась.
– Хорошо, что она ушла, – сказал Медок. – Булка вечно лезет в драку, а потом ее колотят. Не живется ей в мире и покое.
Он посмотрел ей вслед и крикнул:
– Эй, леди, у вас второй бюст пониже спины!
Все рассмеялись. Медок продолжал:
– Надолго обиделась, это хорошо. А Мэк пока Зоре еще баек расскажет. Давай, Мэк, тебе слово.
– А я бы лучше спел, – сказал тот.
– Как ты поешь, никому не интересно. Расскажи байку про Шестнадцать, я ее люблю.
– А ты-то хочешь, Зора?
– Рассказывай, я за этим сюда и приехала.
– Хорошо.
При рабстве жил человек, которого звали Шестнадцать – по размеру ботинок[86], что он носил. Был он большой и сильный, Масса всю тяжелую работу ему поручал. Как-то раз Масса говорит ему:
– Шестнадцать, я на болоте срубил несколько деревьев и обтесал – буду лежни[87] делать. Мне нужно, чтобы ты их сюда принес.
– Да, сэр.
Пошел он на болото, взял здоровенные заготовки двенадцать на двенадцать дюймов, перенес и сложил перед хозяйским домом. Вот так! До него такое еще никому не удавалось.
Потом Масса говорит:
– Приведи сюда мулов, хочу на них посмотреть.
Шестнадцать пошел на пастбище, ухватил обоих мулов за уздечки, но они так лягались и упрямились, что порвали уздечки в клочья. Тогда он взял обоих под мышку и принес Массе.
– Ну, Шестнадцать, если ты двух упрямых мулов сумел принести, значит, все тебе по силам. Ты и Дьявола поймать можешь.
– Да, сэр, могу. Дайте мне только молот на девять фунтов, кирку и лопату.
Масса дал ему все, что он просил: только добудь мне, мол, Дьявола. Шестнадцать вышел во двор и стал копать. Почти месяц копал, пока не добрался до места. Постучал молотом Дьяволу в дверь. Дьявол сам открыл:
– Ты кто такой?
– Шестнадцать.
– Чего надо?
– Поговорить.
Только Дьявол башку высунул, Шестнадцать его молотом и оприходовал. Взвалил на плечо и отнес к Массе. Тот глянул на мертвого Дьявола и как заорет:
– Унеси эту мерзость! Не думал я, что ты и до Дьявола доберешься…
Делать нечего, Шестнадцать отнес Дьявола во двор и бросил обратно в яму.
Долго ли коротко, умер Шестнадцать и попал на небо. Петр посмотрел на него и в Рай не пустил, слишком сильный, мол. Начнет безобразничать – что с ним тогда делать?
А ведь идти ему куда-то надо. Пошагал Шестнадцать в Ад. Дошел до врат адских, а там дьяволовы дети играют. Увидели его, побежали к матери:
– Мама, мама! Пришел человек, который нашего папу убил!
Жена Дьявола позвала его в дом. Закрыла дверь и дала ему кусочек огня:
– Сюда я тебя не пущу. Вот тебе уголек, иди куда хочешь и там собственный ад устраивай. Так что, если ночью видите в лесу Джека-с-фонарем[88], это Шестнадцать бродит со своим угольком, ищет себе места.
– Дай нам горло промочить, Зора, и мы тебе еще наскажем, – попросил Дженкинс.
Я заплатила за угощение.
– Мэк, расскажи еще что-нибудь!
– Сейчас вот от комаров спасенья нет, но на Восточном побережье это дело привычное. Знаешь, почему у нас так много комаров и гроз?
– Не знаю. Почему?
Как-то на Рождество Господь собрался в Пáлатку[89]. А Дьявол тоже там в окрестностях ошивался. Увидел, как Господь по большой дороге идет, спрятался за пень и стал ждать. Бога-то он не боялся, просто хотел от него подарок получить, а сам раскошелиться не желал. Сел позади пня на корточки, дождался, когда Господь мимо пройдет, выскочил и крикнул:
– Рождественский подарок!
Господь глянул на него эдак через плечо и говорит:
– Бери Восточное побережье.
Так что грозы и комары – это все от Дьявола.
Здесь нужно пояснить, что на Глубоком Юге[90] есть традиция, по которой рождественским утром дети ходят по округе и говорят всем встречным: «Рождественский подарок!» Кто первый скажет, тот и получает подарок. Взрослые обычно запасаются на этот случай карамелью, орехами кокосовыми и простыми, фруктами и тому подобным. Они никогда не подлавливают соседских детей, а наоборот сами дают себя подловить.
– Я знаю еще одну байку про Дьявола. Слушайте. Однажды шел себе Дьявол и повстречал Кровавую голову.
– Кто это – Кровавая голова? – перебила я. – Имя всю жизнь слышу, а так и не собралась узнать, кто он и что.
