В тот день мы с Ирой сидели в беседке, пили сок и болтали, перебивая друг друга, потому что всё время появлялись всякие мысли, которые обязательно нужно было тут же высказать. На улице раздался треск: проезжал мотоцикл.
Вдруг что-то тяжело стукнуло по крыше, прокатилось по ней, со звоном разбилось, и прямо под дверью сразу вспыхнуло яркое, мощное пламя. Мы вскочили с мест и замерли, не понимая, что происходит. Я оглянулся на Иру. Она стояла, держась за щёки, и в глазах её был ужас.
– Мы не выйдем отсюда… – почти беззвучно сказала она.
Но я понял. И у меня в голове мгновенно пронеслось, что мы сгорим, и я как будто увидел окаменевшую маму, папу с почти чёрным лицом, растерянного Ильюшку, не понимающего, как это так, что меня теперь не будет рядом с ним никогда. Будто наяву увидел кричащую, охваченную огнём Иру… И тут я услышал дикий вой сирены. Я оглянулся. Сквозь стекло стен я увидел нос пожарной машины, всунувшийся в отъехавшие в сторону ворота, пожарных, вбегающих во двор, услышал крик: «Пожар! Всем выйти во двор!»
Со звоном лопнула стеклянная дверь, нас обдало жаром, язык пламени ударил в потолок. И тут я как будто проснулся: взвыв от натуги, поднял с пола тяжёлую керамическую вазу с какими-то сухими метёлками и изо всех сил треснул ею в стекло противоположной стены. Ваза разлетелась на куски, стекло с грохотом осыпалось, но снизу остались торчать длинные осколки, острые, как ножи. Пламя потянуло в беседку. Я схватил Иру за руку и рванул к пробоине, но перепрыгнуть торчащие осколки было невозможно. Я бросился к стулу, чтобы выбить эти осколки-ножи, и тут возле беседки возник охранник Николай с пожарным кайлом в руке. Он одним взмахом снёс торчащие осколки и протянул к нам руки: «Прыгайте!»
– На диван! – крикнул я и испытал невыразимое облегчение, увидев, что Ира поняла меня.
Она вскочила на сиденье, потом на спинку дивана и прыгнула наружу, пролетев над остатками осколков. Николай подхватил её на лету. Я вылетел вслед за ней.
– Успел! – хрипло крикнул Николай. – Счастье, что глянул на монитор и увидел, что вы здесь.
Мы схватились за руки и побежали за Николаем прочь от полыхавшей беседки. Сквозь дым я видел пожарных, бегающих по двору, и удивился, почему они не тащат за собой шланги, не гасят пожар. Я услышал чей-то крик:
– Где девчонка и парень?.. Что?! В беседке?! Они же сгорели там!! Да нам за это… – И потом страшную ругань.
– Мы здесь! – крикнул я.
И тут же перед нами возник пожарный, схватил нас обоих в охапку и побежал к воротам, крича:
– Здесь они, живы, оба живы!
– Стой! – взревел Николай и бросился к нему. Но за его спиной появился ещё один пожарный, взмахнул рукой, и Николай упал лицом в траву.
Из дыма вынырнул какой-то мужик в обычной одежде со злыми, тяжёлыми глазами и лицом, закрытым какой-то тряпкой, глянул на нас и приказал:
– Они. В машину обоих. Быстрее!
И пожарный бегом понёс нас за ворота.
Мельком я увидел пожарного, лежащего лицом вниз, двух пожарных, выбегающих из дверей Ленкиной башни с криком: «Нет никого!», ещё одного возле дома, разводящего руками. Услышал крик главного: «Всё, уходим, скорее!», увидел, что все пожарные бегут к воротам, и вдруг понял, что это похищение, а эти пожарные – вовсе не пожарные.
От страха мне перехватило горло, я дёрнулся, получил по голове, а дальше всё будто завертелось и остановилось только в мчащейся машине, где мы с Ирой сидели зажатые между двумя мужиками, быстро стаскивавшими с себя пожарную форму. Я захотел заорать, но получилось какое-то мычание. Я глянул на Иру и увидел, что руки у неё стянуты за спиной, а рот заклеен скотчем, и понял, что я тоже связан.
Я попытался вскочить, но мужик рядом со мной снова больно щёлкнул меня по голове и приказал:
– Тихо сиди. Целее будешь. Сейчас приедем.
Машина остановилась. Нам с Ирой надели на головы чёрные мешки, вытащили из машины и повели куда-то. Сначала по двору: слышно было, как скрипит под ногами гравий. Потом по трём ступенькам вверх: крыльцо. Потом по коридору: каблуки их ботинок громко стучали по деревянному полу. Потом вниз, снова по дереву, и, наконец, посадили на что-то мягкое и сняли мешки.
Мы были в нормальной комнате, только без окон: подвал, наверное. В ней был длинный диван углом, низкий столик, четыре стула и комод. Лампа под потолком. Напротив входной двери ещё дверь. Ира сидела рядом со мной, глаза у неё были огромные, но она не плакала. Я прислонился к ней плечом и почувствовал, что она дрожит. Я осторожно прикоснулся к её рукам, стянутым за спиной, своими связанными руками, нашёл её пальцы и сжал их. Дрожь стихла.
В комнате был только главный этих бандитов-пожарных, лицо по-прежнему было закрыто тряпкой. Он сидел за столом и глядел на телефон, лежащий перед ним. Телефон зазвонил. Он неторопливо взял его.
