Мы с Ирой сидели молча. Я видел, что она хочет что-то спросить и не решается. Наконец она произнесла медленно и с трудом:
– Пал Сергеич и дядя Иван расскажут этому гаду про его жену и адвоката?
– Не думаю, – быстро ответил я, хотя сомнение у меня было: они же спасают от преступников нас, своих детей, да и себя, конечно. Не жалеть же этих гадов. Но я почувствовал, какой ответ хочется услышать Ире, и даже догадался почему: а если эти отношения – любовь? И сам спросил: – Ты думаешь, у них это любовь? И нечестно о ней доносить? Ни за что не поверю, у таких любви не бывает.
Ира покраснела.
– Как ты догадался? А любовь, наверное, бывает у всяких. Ты сам рассказывал, что сидякинская жена добивается от него всего, чего хочет. Значит, он её любит, хотя совсем дрянной человек. Вот. Согласен?
– Не знаю… – вздохнул я. – Наверное, папа сказал это адвокату, чтобы напугать его. Сидякина этот гад хорошо знает и поэтому испугался. Согласна?
Ира засмеялась.
А мне почему-то было невесело. Что-то мешало.
И я вдруг понял: это тихая тревога вернулась ко мне.
А потом мы увидели, как уезжал Невельский. Он опять выглядел уверенным и довольным. Подошёл к Пал Сергеичу, собиравшемуся выезжать на работу, и спросил, не подбросит ли он его до гостиницы. Пал Сергеич изумился такой наглости настолько, что только пробормотал: «Да», но тут же опомнился и сказал:
– Ну вы и наглец!
– Почему?! – удивился Невельский. – Дела делами, но мы же интеллигентные люди и вполне можем сохранить нормальные, человеческие отношения.
Пал Сергеич долго смотрел на него и наконец сказал:
– Ох, как хочется дать вам по морде, господин Невельский. Это как раз и было бы нормальным к вам отношением. Но, раз согласился, довезём. Только поедете вы во второй машине, не со мной. – И пошёл от него, а потом обернулся и добавил: – Чтобы заверенные копии документов были у нас не позднее, чем через три дня! Экспресс-почтой! Ясно?
Невельской как будто даже обиделся:
– Конечно! Я же обещал.
После этого он повернулся к Ленке и протянул к ней руки:
– Ну, дочь, попрощаемся. Мы оба пережили нелёгкие минуты…
Ленка повернулась и пошла от него. Ира засмеялась. Невельский обиженно поджал губы и полез в машину.
…Вечером все обедали в столовой замка. Мы – это я, Илья, Ленка, Ира, наши папа с мамой и Пал Сергеич с тётей Верой. Она стала совсем другая: весёлая, живая, внимательная. Пал Сергеич изображал посетителей банка: недавнюю вдову с мокрым платочком и пристальным, цепким взглядом, пришедшую с молодым бугаём-охранником выведать, что там у покойника на счетах. Потного скоробогатея, демонстрирующего себя молоденькой «секретарше» на фоне крутого банка. Надутого депутата, явившегося с женой, на счёт которой ложатся его неправедные доходы, и пытающегося устроить так, чтобы у него был доступ к этому её счёту, а у неё – нет. Мы хохотали до слёз. Вдруг зазвонил папин телефон. Папа сделал знак, чтобы мы притихли.
– Слушаю. А-а, здравствуй, Василий Степаныч, здравствуй, дорогой…
Маму аж передёрнуло, у тёти Веры так вытаращились глаза, что заняли чуть не пол-лица. Мы с братом уставились друг на друга. Ира потом очень веселилась, говорила, что мы – как отражение в зеркале: у нас одновременно открылись рты да так и остались. Очень смешно! Сама-то она аж под стол полезла от страха! И нечего меня убеждать, что за вилкой, которую уронила. И Ленка перепугалась. Один Пал Сергеич не изменился в лице, будто ожидал этого звонка. Неужели они с папой вычислили, что этот гад позвонит им?
– Да, – сказал папа. – Знаю. Он у нас в гостях… Понимаешь, тут опять была попытка похищения дочки Павла, да, этой рыженькой, но нам удалось предотвратить… Представь себе, её отец! А привёз его Анатолий Михалыч, камеры зафиксировали… А Невельский говорит, что выполнял его приказ, вот мы и попросили Михалыча остаться у нас, чтобы разобраться в этом вопросе… Почему его телефон не отвечает? Не знаю, может, уронил он его или в машине забыл… Да, я тебя понимаю, но пойми и ты нас: он сейчас нам позарез нужен, чтобы вывести этого негодяя Невельского на чистую воду. А знаешь, приезжай ты лучше к нам, например, через два дня, посидим по-дружески, выпьем, глядишь, и дела сами решатся. Кстати, не нашлись ещё наши ребята, которых похитили в прошлый раз?.. Ладно, ладно, не кипятись, приезжай сюда, всё решим… Нет, в ресторан не пойду, там толком не поговоришь, а тут тишина, покой, все условия… Ну, как знаешь, я тебе не указчик, решишь приехать – будем рады. Пока, Василь Степаныч, здоров будь.
Мы все молчали, потрясённые. Первым заговорил Пал Сергеич:
– Ну что, Иван, как думаешь, приедет?
– Приедет, никуда не денется. У него никого не осталось. С Рваным он рассорился, отказался ему платить за Алёшку и Иру, раз убежали. Рваный мне сам рассказал. Договор был только на доставку, охранять должны были сидякинские, по бандитским понятиям – их вина. Другие помощнички попрятались после наших с ними бесед, а тут ещё и адвокат попался, а уж он-то знает о нём почти всё. Жжёт его неизвестность, размеры бедствия непонятны, а это очень страшно. Не вытерпит.
