– Джек, не бухти. Ворчишь похлеще Рэйнера, – вздохнул наконец-то Фердинанд. – Мне просто было интересно посмотреть на вас вблизи. И я доволен увиденным.
Затем он снова обернулся и подошел к Рин, хватая за руку.
– Скоро увидимся, моя будущая принцесса. – Он нежно поцеловал ее пальцы, а затем снова превратился в камни, рассыпаясь под ее ногами.
Маги ошарашенно уставились на девушку, а та убийственным взглядом, с неким отвращением в глазах смотрела на груду камней, вытирая ладонь о штаны.
– А потом вы спрашиваете меня, почему я к нему так отношусь.
– Рин, неужели… он к тебе сватается? – спросил Хиро. Вольфганг же удивленно посмотрел на него.
– Э? Вы не знали? Мы поэтому и зовем ее принцессой – все знают, что Император хочет взять ее официальной женой после того, как поменяет сосуд.
– Чего-о-о?! – отреагировали девушки. Джек же нахмурился.
– Взбалмошный иштипал, – единственное, что он сказал.
– Хватит уже, – вздохнула жрица, продолжая потирать руку. – Нам следует поторопиться, пока он не решил в очередной раз прибегнуть к своим любимым шуткам, которым подвергает будущих гостей. Идемте.
Видимо, она имела в виду все эти звуки, которые нужны для нагнетания страха.
Ее спутники снова переглянулись. Что же их ждет во дворце?
Оставшуюся часть пути они шли молча. Каждый думал о том, что узнал, и о том, что только предстояло узнать.
Хиро размышлял о двух вещах: почему взаимоотношения между Джеком и Фердинандом напоминали Дэмиану отношения Фердинанда и Джакасиса, а также о том, почему Император сказал, что среди них есть Милениэль.
Сестра Хиро была абсолютно не похожа на королеву, так что он даже не сомневался, что она не могла оказаться ее реинкарнацией.
Но другое дело – обливи. Это правда, что Миранна походила на Милениэль, даже очень сильно, отличался лишь цвет волос, которые у легендарной королевы эльфов были намного светлее, да и рост: обливи была гораздо ниже нее.
Он и раньше подозревал, что между ними есть связь, однако… если они оба были реинкарнациями двух близких друг другу магов, почему тогда между ними до сих пор не возникло духовной связи?
Неужели потому, что обливи до сих пор скрывает от них правду о себе?
Пока Хиро размышлял, они наконец-то вышли из леса, и он увидел перед собой Левэхайм – место, что было когда-то построено при Дэмиане.
Здесь все оказалось иначе, чем в других городах Драфталка: чувствовалось, что близость жилища Бессмертного Императора сильно повлияла на атмосферу. Оборотни были набожны, повсюду встречались прохлаждающиеся под лучами Аурита жители, которые ни о чем не переживали и жили в свое удовольствие.
Многоэтажные дома выглядели одновременно и старыми, и довольно современными. Это был не столько оживленный, сколько переполненный город, в котором проживала большая часть населения Драфталка – та самая часть, что вела наиболее ленивый образ жизни, не считая алькратов.
Перед эльфом сразу возникли образы прошлого: счастливые оборотни встречали своего нового Императора, что шел по улицам и махал всем. Вслед за ним двигались Амира, Джакасис и сам Дэмиан, которых тоже радушно приветствовали. Он увидел, как строился город, дворец; наблюдал за коронацией Императора. Ему пришел образ, как спустя много лет после гибели Амиры он приехал сюда, чтобы в последний раз сопроводить Милениэль перед ее смертью.
Как счастливые, так и грустные воспоминания ударили в голову эльфа, и по его щеке пробежала слеза, которую он поспешно вытер.
Хиро обернулся к своим спутникам. Мия и Миранна уже успели успокоиться и теперь восхищенно смотрели на город лиастаров; Вольфганг что-то оживленно рассказывал им; а вот Джек и Рин выглядели довольно хмурыми. Они стояли молча рядом друг с другом и смотрели на дворец перед собой, и каждый, кажется, думал о своем.
Заметив взгляд эльфа, жрица опустила на него глаза.
– В чем дело?
– А, нет… просто подумал, что ты, наверное, много раз тут была. Ну, знаешь город, в отличие от нас…
– Я была тут от силы три раза, – ответила она, сложив руки на груди. – Город большой, я по нему не гуляла. Приходилось безвылазно сидеть во дворце и слушать бесконечные рассказы Императора.
Он нервно улыбнулся, почувствовав в ее голосе неприязнь к сказанному.
Теперь его абсолютно не смущало такое отношение девушки к Фердинанду – ей явно не нравилось подобное внимание монарха.
Вампир же рядом с ней с тяжелым выдохом яростно почесал затылок.
– Да уж, в этом весь старик. Упрямее него в этом мире никого не найдется. Если что-то решил, уже никогда не повернет назад.
Услышав это, Рин помрачнела еще сильнее.
– Не недооценивай меня. Я не уступлю такому, как он.
– А я и не сомневаюсь. – Его взгляд сразу потеплел, и он усмехнулся. – То-то вы злились на меня, когда я называл вас принцессой, госпожа Амира.
– Приятно знать, что ты понял, – скупо отреагировала она. – Нам туда, идемте.
Они пошли по обходной улице, чтобы привлечь меньше внимания, и у них ушло тридцать минут на то, чтобы взобраться на верхушку Голтштюка на подъемных механизмах, что были расставлены по всему городу, и дойти до золотого дворца.
