Сейчас же он впервые за долгое время шел сюда не по своей воле, а по просьбе лиастара, потому обычного пыла в ожидании скорой встречи с прекрасным у вампира не было. Зато имелись глубокие размышления о том, что Рин все же приняла предложение Императора и стала частью ордена.
Он бы отдал все, чтобы не позволить ей этого. Хиро, Мия и Мира имели основания вступить туда хотя бы по причине родства с гестами магии и памяти.
Однако Рин не имела подобных причин. Амира не была частью Хранителей, и никто из людей ранее не присоединялся к ним – жрица стала первым и единственным представителем человеческой расы в их рядах.
Джек до сих пор был против. Ему даже не хотелось, чтобы она сражалась на передовой. Его единственным желанием было обеспечение ее безопасности. Но он понимал, что не может повлиять на Рин. Эта девушка слишком уперта, как и он сам.
Неожиданно в памяти всплыла их первая встреча. Нет, не в столице и даже не в крепости. Он вспомнил, как много лет назад его привычный день перестал быть таковым из-за внезапного запаха человеческой крови совсем рядом с его домиком.
Когда выглянул, он увидел, как кучка орков повалила маленькую девочку на землю в попытке убить, и, недолго думая, вампир вмешался, чтобы спасти ей жизнь.
Он не увидел ее лица, ведь она лежала на животе, закрывшись руками. Когда же он позвал ее, девочка не ответила, и Джек быстро смекнул, что она потеряла сознание.
Но что ребенок делал в лесу? Ответ пришел сам, когда через пару мгновений из кустов выбежал Меголий.
Естественно, вампир не ожидал его увидеть. Смутное ощущение, что что-то не так, заставило занервничать. Он ощутил страх, глядя на эту девочку. И страх оказался вполне обоснованным: когда Джек аккуратно поднял ее с земли и увидел лицо, он разрыдался так, как не позволял себе уже долгие годы.
Он сжимал ее в руках, продолжая повторять одно и то же: «Ари».
Когда Первый Советник назвал имя этой девочки, вампир удивился. Амира была сиротой, не знавшей семьи, Рин же оказалась первенцем в главенствующем клане Кассандрики. Более того…
Он вдруг вспомнил день, когда она пришла за Меголием и принесла картошку и семена.
Девушка была сильно избита и ранена, но двигалась как ни в чем не бывало. Ее состояние выдавал лишь потухший взгляд. Она была очень похожа на Джин Джихо в конце его жизни. Словно матерый воин, видевший смерть.
Почему все эти годы он продолжал прятаться от нее? Почему ни разу не показал своего лица? Наверное, он боялся. Боялся вновь стать причиной смерти этой девушки.
Однако мысль о том, что он все же спас ее, давала ему надежду: он способен измениться.
Джек горестно усмехнулся. Интересно, почему он продолжал отрицать и не верить, что она солдат? Почему не понял, что это она была в крепости? Он ведь сразу узнал ее глаза. Глаза, полные детской наивности и любопытства, уверенности и бесстрашия.
«Спасибо вам».
Образ ребенка в сиреневом хаори, побитого и уставшего, неумело и неуклюже, хотя и вежливо, поклонившегося, все еще жил в его памяти.
Именно он помогал Джеку понять, что Амира и Рин – две разные девушки.
Жил в памяти и тот ее образ, который он увидел в зале совета. Она была тогда одета точно так же, как Амира, но… Джеку показалось, что эта Рин еще прекраснее. Интересно почему? Может, потому, что он страстно желал увидеть, как она вырастет и станет самой красивой девушкой в мире?
Когда он вышел из тяжелых размышлений, то понял, что уже давно пришел к хранилищу, но тупо стоит перед дверью, прижавшись к ней лбом.
Что с ним происходит? Он не узнавал самого себя. То, что он чувствовал и о чем думал в последнее время, не было ему свойственно.
Он никогда не хотел причинять людям вреда, но стоило ему услышать, что Рин постоянно подвергается издевательствам, и вот он уже готов сжечь всех, кто смеет обижать ее.
Он всегда соглашался со всем, чего хотела Амира. Но рядом с Рин постоянно вредничает, зачастую противится, зная, насколько она безрассудна.
Он никогда не позволял Амире увидеть своих слез и неуверенности. При ней Джек всегда держал лицо и стоял с гордо поднятой головой. Но рядом с Рин он не может скрывать настоящих эмоций. Ему хочется прижаться к ней и почувствовать тепло, какое-то успокоение.
Если он любит Амиру, то почему к Рин относится по-другому? И что он действительно чувствует к ней?
Он перестал что-либо понимать, потому вздохнул.
– Туес, почему ты стал таким размазней? Ты должен быть мужчиной…
Ему нужно взять себя в руки. Нельзя, чтобы Рин видела его таким сентиментальным слабаком, который плачет при любом удобном случае.
Хотя в последнее время они все стали такими. Когда раскрылась большая часть событий прошлого, история Спасителей глубоко засела в сердцах всех странников, из-за чего и родилась меланхолия.
Возможно, в будущем все образуется? А может…
Джек резко вспомнил лицо, что видел только в кошмарах все эти годы. Такое похожее на его собственное, но менее человеческое.
Тот, кто оторвал Рин руку. Тот, кто четыреста лет назад…
Он со всей силы стукнулся головой о дверь, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.
