Теперь Дэмиан вспомнил все, что мог, а Хиро узнал о причинах смерти отца. Более того, он был рад тому, что тот стал героем. Хотя об этом никто не ведал, Первый Советник совершил подвиг во благо всего мира, и теперь у его сына появилась новая цель: продолжить его дело и сделать так, чтобы все узнали о том, что Меголий стал новым Спасителем.
Пока одевался, эльф стал рассуждать, что ему делать дальше. Для начала нужно помочь Рин добиться заключения военного договора; далее необходимо решить проблему с Обливионом и выяснить, действительно ли Людвиг Аштэр принадлежит к ордену разрушителей. А затем… нужно, конечно же, остановить войну.
Последнее было, естественно, самым проблематичным. Что делать, после того как делегация Кассандрики выполнит свою задачу? Вернутся ли они в Амирэн или же судьба поведет их дальше?
Он с усмешкой выдохнул. Что ж, пока ему остается лишь наблюдать и двигаться по течению, пока не придет время вновь сделать выбор.
В одном Хиро был уверен: нужно стать сильнее. Пока будущее остается туманным, необходимо сделать все, чтобы выжить в любой ситуации. И сначала ему нужно узнать, как сформировать новый артефакт ледяной магии.
К тому же оставался вопрос, что делать с духовным оружием – он не мог использовать Врага Тьмы и Экскалибур одновременно, а значит, нужно найти способ объединить их, тогда, возможно, его боевой потенциал усилится.
Хиро подумал, что в Обливионе он мог бы найти новые подсказки, как стать сильнее. Да и нужно продолжать практику чистой энергии под руководством Рин, чтобы ускорить приближение четвертого ранга.
Он кивнул сам себе, продолжая улыбаться. Почему сегодня с утра такое хорошее настроение? Ему казалось, что он сиял, будто во лбу горела звезда.
Отец часто смотрел на звезды вместе с ним и говорил, что это вечные судьбы эльфов. И когда придет время расстаться, возможно, именно звезда его судьбы осветит путь для сына. Возможно, отец был прав.
Хиро выглянул в окно, но увидел лишь темный свод пещеры. Путешествие по Драфталку медленно приближалось к концу, и скоро он увидит родное звездное небо вновь.
Задумавшись об этом, эльф не заметил, как достал из профунды свой небольшой альбом и принялся делать набросок.
Когда он начал рисовать? Наверное, еще в Амирэне. Ему казалось, что, изображая увиденное, он сможет найти себя и свой стиль. Станет более наполненным, что ли.
Хиро особо не думал над перспективой и тем, что именно зарисовывает, – обычно он пускал работу на самотек и только потом, когда все было готово, угадывал, что же у него получилось.
В этот раз руки художника сами собой перенесли на бумагу вид с горы Голтштюк на Левэхайм и приближенные территории. Он улыбнулся, глянув на проделанную работу, и хотел было закрыть альбом, когда в дверь неожиданно постучались.
Было довольно рано для Мии или Вольфганга. Эльф поднялся с кровати и крикнул: «Войдите».
Каково было его удивление, когда в дверях показался Фердинанд.
– В-ваше величество?
Джек однажды сказал, что правитель не покидает покоев раньше трех часов дня, так как отсыпается после бурных ночей с женами. Сейчас же, в девять утра, тот уже был бодр и полон сил. Возможно, сегодня ночью он спал один?
– Ты ранняя пташка, Хиро. Да и занимаешься интересными делами.
Он обратил внимание на альбом, оставленный на кровати.
– А… просто небольшое хобби, ваше величество, – ответил юноша, наблюдая, как Император берет альбом и пролистывает страницы с набросками.
Он с каким-то наслаждением вглядывался в изображенные на рисунках виды.
– Я так давно не покидал этот дворец, Хиро. В последний раз лет двести назад. Это Джек свободен и может идти куда хочет, а я… увы, пленник своего же дома.
– Не говорите так, ваше величество, – усмехнулся эльф. – Считайте, что ваши сосуды, которые перед ритуалом путешествовали по империи, стали вашими глазами и ногами.
– Тут ты прав, – посмеялся Император и уставился на эскиз реки. – Кажется, это Хэйцзы около Вэстпфорта, верно? Русло немного изменилось с тех пор, как я там был в последний раз. Когда же это было? Не помню уже.
Хиро не удивился. В жизни происходит многое, так что память не может уместить все.
– Хотя я помню намного больше, чем Джек. Для него существуют лишь события нашей молодости да последних семидесяти лет. Хорошо ему.
– Э? Джек помнит меньше половины своей жизни? – удивленно спросил эльф. Император усмехнулся.
– Наши тела бессмертны, разум остается прежним. Если мой постоянно находится в тонусе благодаря смене сосудов, то у Джека он подвергается коррозии. Поэтому у него поведение ребенка – считай, умом остался таким, каким был, только вырос на пару лет да опыта набрался. Да и жизнь его в те годы была скучна, каждый день походил на предыдущий. Неудивительно, что он все забыл.
– Джек такой эрудированный. – Эльф неловко почесал затылок. – Раз забыл целых триста лет, как он может держать в уме столько знаний?
– Все просто. – Фердинанд посмеялся. – Джек знал все это еще с детства. Он был очень любопытным ребенком.
Император закрыл альбом и положил его обратно на кровать.
