И, не сдержавшись, прыскала смехом от радости. А ведь нам она ни разику даже не улыбнулась за все время! Дядя Валя протягивал нашей воспитательнице шоколадку, а мы кричали вразнобой: «Нечестно! Нечестно! Почему ей, за что? Она себе сама купить может!»
А кто-то начинал было про дядю Валю и Таисью Павловну:
– Тили-тили-тесто, жених и невеста!
– А ну, прекратите, – жалобно выкрикивала Таисья Павловна. – Вы глупые злые дети!
Дядя Валя тоже не любил, когда кто-нибудь заводил это: «тили-тили-тесто».
Воспитательница тут же принималась грызть шоколад, быстро-быстро, как белка из мультика, она облизывала при этом пальцы, словно девчонка, и лицо при этом у Таисьи Павловны шло красными пятнами.
– А нам, а нам? – кричали мы, зная заранее, что и нам достанется шоколадка.
– О-па! – говорил дядя Валя и вытаскивал из большой холщовой авоськи настоящий футбольный мяч.
– Ура! Ура! – кричали мы снова.
– Пошли, братцы-кролики, в футбол играть! – весело кричал дядя Валя. – А потом будем все вместе есть шоколад!
– Блатсы-клолики, – мямлил картавый Валерка-Рыжий.
Тут только я вспоминал про Иру Иванову и оглядывался. Она сидела на качельках и восхищенно смотрела на папу. И было в этом восхищении что-то такое… «Мой папа лучше всех ваших пап», – сказала мне Ира однажды. И сейчас на ее лице было именно то выражение, с которым она это проговорила несколько дней назад.
Дядя Валя подходил к Ире, подбрасывал ее высоко-высоко вверх, мы выдыхали: «Ух ты, зэкински», а дядя Валя целовал Иванову, опять сажал ее на качели, что-то говорил и возвращался к нам.
– Шоколадка – только для игроков, – объявлял дядя Валя. – После матча! Так что – все идем играть, если хотите шоколадку.
– Вот он не любит футбол, – тыкал в меня пальцем Матвеев-Мотя. – Он никогда не играет.
Я аж рот распахивал от такой неправды, я очень хотел играть и получить потом шоколадку, но дядя Валя уже говорил:
– Ну и ладно, кто не хочет – не надо, вас как раз остается двенадцать человек, будем играть шесть на шесть, а я – судья.
Я плелся к лавочке возле футбольной площадки, тут уже сидели Таисья Павловна и Ира Иванова. Мне приходилось усаживаться рядом с ними.
– А вот ириски для моей Иришки, грызи, чтобы не скучно было, – говорил дядя Валя.
Он протягивал Ире два квадратных коричневых брусочка, шел к мальчикам и подкидывал мяч вверх.
Игра начиналась с центра поля…
Я-то знал, что потом, когда Ира и дядя Валя пойдут через город домой, дядя Валя обязательно зайдет с ней в полутемный, узкий магазин напротив милиции – там гудела машина для делания молочного коктейля! Я называл его «мороженый коктейль». Ира мне рассказывала, что они с папой всегда заходят туда после детского сада. Мы с бабушкой тоже ходили туда, но очень редко. Стоил коктейль десять копеек, и бабушка говорила, что лучше купить целую пачку мороженого за девять или даже за одиннадцать копеек. Потому что на «губастый» граненый стакан коктейля, по словам бабушки, не уходило даже полпачки молочного мороженого. И я в самом деле видел, как продавщица закладывает в большой алюминиевый колпак две пачки мороженого без обертки, потом что-то туда доливает, вставляет колпак в машину с надписью «Воронеж» и – ж-ж-ж-у-у! Коктейля хватало на семерых. Но до чего же он был прекрасен, колоссален и потрясающ! Гораздо лучше мороженого. Он пенился, он дышал свежестью и прохладой. Я не понимал, зачем в узком зальчике стоят круглые столы на длинной ноге, потому что почти никто не становился за эти столы – все, как и я, жадно и не отрываясь, выпивали коктейль прямо здесь, у прилавка, а если у кого-то были еще десять копеек, то он обязательно покупал себе второй коктейль.
Поэтому Ира не обижалась, что папа не давал ей шоколадку, ведь скоро она будет пить с ним мороженый коктейль.
Нам с Ивановой неинтересно было смотреть, как мальчишки, пыхтя и падая, играют в футбол, а дядя Валя то и дело останавливает их, говорит: «штрафной», «игра рукой», «подножка». Я говорю Ире:
– Давай лучше песни петь! Тебе какая песня нравится?
Таисья Павловна поворачивает к нам строгое лицо, говорит:
– Если хотите песни петь, отойдите куда-нибудь, потому что вы будете мешать играть в футбол!
Ира отвечает безмятежно:
– А мне можно. Потому что мой папа – самый главный по футболу. Он мне все разрешит.
Правильно говорила бабушка: «балованная» девочка эта Ира! Нет, не будет она со мной водиться. «Не по Сеньке шапка, не по кобыле седло», как любила говорить моя бабушка, правда, по другому поводу.
А вот с Пашкой Князевым Ира обязательно пошла бы водиться. С ним все хотят водиться, он самый лучший во всем нашем квартале и даже, может быть, на всей нашей улице Курлы-Мурлы. И Пашка тоже вполне может захотеть водиться с Ирой. Хотя она младше его намного.
Иванова закатывает глаза, начинает раскачиваться на скамейке.
– Хоть поверьте, хоть проверьте, – старательно выводит она.
