Кавалерия спустилась по крутому взвозу к реке, катившей свои мутные воды меж угрюмых берегов. Виктор и Вьюн проехали шагов сорок по водоплеску, загнали коней в реку и, направляясь против течения, постепенно отклонялись на глубину. Вода под ногами лошадей звонко булькала, шумела. Следом за проводниками ехал ординарец Петька Зуев, а за ним тянулась цепочкой и вся кавбригада.
Когда вода коснулась брюха Ратника, Виктор, а потом и Вьюн стали на седла и, держа в руках поводья, направились к левобережью. То же самое сделали и все кавалеристы. Издали они были похожи на частокол, висевший над рекой, отражались в воде, как в зеркале.
Ратник и Кристалл рванулись на пологий берег и, мокрые, точно крытые лаком, вынесли своих седоков на дамбу.
Через четверть часа кавбригада уже скакала по дороге в направлении коммуны. Спешили на подмогу чоновскому отряду, который теснил к монастырю изрядно потрепанную дивизию Крыжановского и мятежников.
Юдин и Мечев осадили разгоряченных коней. У высокой ограды монастыря в суматохе мелькали белогвардейцы, виднелись тачанки, линейки, брички, на которых сидели семьи повстанцев.
Юдин посмотрел в бинокль, с досадой махнул рукой. Рванув коня, он поскакал к пулеметчикам, бойцам чоновского отряда, ведшим интенсивную перестрелку с белоказаками, залегшими в лесу. За ним едва поспевал Мечев на своем кабардинце.
К ним подъехал Корягин, дымя неизменной трубкой.
— Ну, как? — остановясь под дубом, спросил он.
— Обстреливать монастырь нельзя, — ответил Юдин. — Там женщины и дети.
— Как же быть? — Корягин поправил бинтовую повязку на голове.
— Что-нибудь придумаем, — шаря биноклем по скопищам беженцев, задумчиво промолвил Юдин.
Демус, сопровождаемый Петькой и Виктором, прискакал к Юдину и Корякину, слез с коня. Ординарец взял у него повод, ласково потрепал карабаха по мускулистой груди, проговорил:
— Ну как, Крепыш? Мужичок не кочеток, а драться хочет!
Демус пожал товарищам руки.
— В чем задержка?
— Да, вот, — доложил Юдин, — хотели обстрелять монастырь, а там оказался обоз с беженцами.
Демус посмотрел в бинокль.
Виктор и Гаврила Мечев, пока командиры рассматривали противника под монастырем, присели на пнях и, достав из карманов кисеты, закурили.
— Был дома? — спросил Гаврила.
— Нет, — Виктор отрицательно покачал головой.
— А отец где, не знаешь?
Виктор потупился.
— Мобилизовали, сволочи!
Гаврила, помолчав минуту, сочувственно промолвил:
— Нехорошо это.
— А жена бежала с Матяшом, — замялся Виктор.
— Да ну-у? — удивился Гаврила.
Виктор поднял на него глаза.
— Слушай, Гаврюша, — заговорил он шепотом. — Ты с Аминет переписываешься?
— Это ж зачем тебе? — улыбнулся Гаврила, слегка краснея,
— С нею одна дивчина учится. Ты ее знаешь. Она наша станичница.
— Соня Калита? И что ты хочешь?
— Знаешь… Передай ей поклон от меня.
— Это могу, — сказал Гаврила.
Остатки разгромленных мятежников и дивизии Крыжановского залегли полукольцом саженях в пятидесяти от обоза и с бешеным упорством сопротивлялись натиску чоновцев и подразделений кавбригады 14-й кавалерийской дивизии.
На правом фланге был Корягин, на левом — Юдин, в центре — Иван Градов. Демус замаскировался в кудрявой зелени и, не слезая с коня, наблюдал за противником. Тут же находился и его ординарец. Командиры отдали приказ чоновцам и красноармейцам открыть огонь из пулеметов и винтовок поверх обоза противника и этим заставить семьи мятежников укрыться во дворе монастыря.
Затрещали винтовочные выстрелы, заклокотали пулеметы.
Юдин прижался к стволу корявого дуба, повел биноклем по обозу. Женщины в панике хватали с подвод своих детишек и, путаясь между телегами, бежали во двор монастыря, падали от страха, кричали.
Белоказаки в замешательстве попятились назад, кинулись к подводам. В это время в воздух взвилась красная ракета, и чоновцы с красноармейцами бросились на штурм монастыря. Демус вырвался вперед.
— Урр-р-а-а! — раскатилось по лесу и эхом отозвалось на крутых берегах Кубани: — Урр-р-а-а!
Чоновцы, держа винтовки наперевес, смешались с мятежниками, пустили штыки в ход. Бросая оружие, белоказаки сдавались в плен.
Иван Градов со своими бойцами прорвался во двор монастыря, устремился за противником, отступавшим небольшими группами по заранее приготовленным узким гатям[301] и утоптанным тропинкам на высохших местах лесного болота. Палили винтовки, пулеметы, и трескучие отзвуки в клочья разрывали глухомань.
Демус, Юдин и Корягин выстроили пленных в колонны и под конвоем вывели на дорогу. Красноармейцы собрали трофейное оружие.
Виктор оглядывал казаков, искал среди них отца.
Юдин и Корягин, сопровождая захваченный обоз, ехали рядом. С ними поравнялся Гаврила.
— Ну, как шашка? — обратился к нему Корягин.
Гаврила улыбнулся и, блестя радостными глазами, скороговоркой ответил:
— Ничего. Хорошая шашка.
Он толкнул кабардинца в бока и поскакал.
Юдин проводил его взглядом.
— Каков молодец. Огонь!
