– Ты же не заинтересован в сходе лавины, – прищурился Харвилл. – Ты не собираешься искать самородки в глине сошедшей сели, страгивая камешек. Ты далёк от этого, как звезда от копошащегося муравейника. Зачем тебе это?
– Нет. Лавина мне не нужна. Её легко вызвать и невозможно остановить. Я ценю спокойную жизнь и просто хочу подарить любимой её мечту, – сказал Конда, тоже прищуриваясь. – Хочу посмотреть, как поют лягушки в болоте, когда в него вдруг вбегает ледяной ручеёк с горы. Хочу узнать, что за поворотом нити. Это часть игры. Тебе должно быть это знакомо.
– И где этот камешек?
– Что-то подсказывает, что Аяна нащупала его, когда шла по краю обрыва за своей мечтой.
– Она не вынет его.
– А Нелит Анвер – вынет. Он просто пинает камешки, и некоторые падают в щель между булыжниками, а некоторые – в воду.
– Мы не увидим кругов.
– Зато со дна, возможно, всплывут куски окаменевшей смолы с дивными созданиями. Круги увидят уже другие.
– И что ты предлагаешь?
Конда широко улыбнулся, глядя на Харвилла.
– Харвилл, компания Верделла не у тебя собирается?
– Вчера пришли сюда. Сидели до ночи.
– Скажи им, что я хочу извиниться за то, что им пришлось убегать от лютой Аяны. Ай! Не обижай меня, любовь моя. Иначе тридцать три превратится в тридцать четыре.
Аяна с укоризной посмотрела на него. Конда расхохотался.
– Поехали. Давай поиграем, любовь моя.
Вечер тихо подступал к гостевому дому на берегу кирио, окутывая его синим бархатным плащом, приглушая шорохи, запахи, размывая очертания предметов. Столовая сияла множеством свечей. Верделл недоуменно оглядывался, переступая порог, потом внимательно посмотрел на Конду, но тот лишь улыбнулся и гостеприимным жестом пригласил гостей к столу.
Камьеры робко заходили, оглядываясь на Аяну в приличном домашнем платье, которая стояла, грозно поглядывая на них, но, завидев вино на столе, явно веселели.
Наконец все расселись за столом, Луси с Вараделтой внесли блюда с закусками и большую форму с пирогом.
– Хотел перед вами извиниться, – сказал Конда. – Давайте выпьем за взаимопонимание и щедрые, никогда не пустеющие кладовые.
Верделл хмыкнул и ничего не сказал, поднимая стакан с вином, и остальные последовали его примеру.
Аяна зашла в столовую и ещё раз обвела парней негодующим взглядом. Конда незаметно подмигнул ей, показывая взглядом наверх, в спальню.
– Ну что? Как? – спросила она, закрывая за ним дверь, когда он наконец поднялся к ней.
– Прекрасно. Теперь жди сигнала. Ты всё помнишь?
Аяна кивнула, хихикая, и открыла дверцу шкафчика.
– Тогда я пока подготовлюсь.
Ожидание утомляло, но впереди ждала забавная игра. Прямо-таки представление. Аяна ходила по комнате, шурша голубым халатом, когда наверх поднялась Луси.
– Они допили вино. Кир сказал, пора.
Молчаливая лестница проводила её вниз, дружески подставляя крепкие перила. Аяна тихо открыла входную дверь, накидывая плащ, и тут же оглушительно захлопнула её.
Шаг, второй. Она Ондео, баснословно дорогая актриса, и она пылает.
– Ах ты мерзавец!!!
Скомканный синий плащ полетел через порог столовой прямо в лицо Конде, который съежился, ссутуливаясь и уменьшаясь, подобострастно склоняясь перед ней.
– Я всё знаю!!!
Конда дрожащими руками прикрыл голову перед её обличающе вскинутым пальцем.
– Выметайся из моего дома! Не желаю тебя больше видеть! Проклинаю тот день, когда связалась с таким мерзавцем, как ты!
Конда кинулся на колени перед ней, пытаясь поймать край голубого подола. Аяна встряхнула голубыми прядями парика и рванула подол у него из рук.
– Ондео... – простонал Конда. – Нет...
– Пошёл вон! Не желаю видеть тебя! Не возвращайся, иначе пожалеешь!
Аяна развернулась, резко дёрнув плечами, и направилась к лестнице, краем глаза наблюдая, как Конда с хитрым прищуром, страдая и запинаясь, бредёт к двери. Она поднялась наверх, громко хлопнула дверью женской половины, выкрикнув самое обидное для любого мужчины слово из списка Верделла, и вернулась к лестнице.
– Ну что, приятели, видимо, закончилась наша пирушка, – донёсся до неё грустный голос Верделла. – Ну, ничего, зато вино было хорошее.
Он так же побрёл наружу, кинув взгляд наверх и недоуменно сморщившись, будто спрашивая у Аяны: "Что вы творите?", а за ним потянулись заинтересованные и вполне довольные камьеры, слегка опечаленные, правда, тем, что на столе ещё осталось что-то съестное.
Наконец дверь закрылась за последним из них. Аяна быстро спустилась вниз, как раз в тот момент, когда Конда закрывал за собой двери в сад.
– Теперь ты объяснишь мне, зачем?
Он покачал головой, осторожно снимая голубой парик с её волос.
– Такая страсть не должна пропадать впустую, – сказал он, целуя её. – Я под впечатлением. Пойдём и помиримся. Срочно.
Любопытство разбудило её на рассвете. Она лежала, рассматривая ладонь Конды в том месте, где когда-то давным-давно её прочертил нож, нанося новую линию среди линий его судьбы, и гадала, какая из них привела его в долину три с половиной года назад.
