- Это я, Сигмар, Киано, ты помнишь меня? Узнаешь? Я здесь, я пришел к тебе, если ты позволишь мне остаться.
Сухие губы эльфа дрогнули, слегка, но удалось ясно различить:
- Сиг-мар, ты пришел, здесь. Наконец-то.
- Да радость моя, я здесь, я буду с тобой, если ты разрешишь, простишь меня, если можно простить.
- Да,- все что удалось различить, и эльф снова впал в забытье.
- Оставь его пока, он почти бессилен, дай ему поспать, он узнал тебя - говорил Тъерви Сигмару – пошли ко мне, ты остановишься у меня, поговорим.
- Я купил его жизнь за золотое ожерелье и драгоценный камень – рассказывал под терпкое вино Сигмар – когда ему было лет 14, у звероподобного купца. Скитался тогда около границы морской на западе, искал себе кому мечом послужить, а перед этим ходили на корабле, на юга, удачно очень, вот и было у меня золотишко с камешками, я почти все прогулял да пропил, но и оставалось у меня в заплечном мешке еще кой-чего. Остановился на постоялом дворе, ну девок там захотелось, да и лошадь бы неплохо сменить. Ну слез ночью с бабы, поссать захотел, отхожу подальше, слышу стоны приглушенные, даже не стон, а вздохи тяжелые. Думал бабу кто пялит, да думаю что-то не то, задницу же всю комары сожрут, пока кончишь. Подошел поближе, смотрю, фургон купеческий, к заднему колесу привязан кто-то, в темноте не разобрал, на девчонку похоже и стоит громила такой с кнутом, хлещет, а тот только вздрагивает и стонет. Шея мелькнула – ошейник, раб, но уж больно тощий и мелкий, ребенок совсем. Дай думаю щас поясню козлу все, про порчу имущества. Подходу ближе, хватаю урода и тут привязанный голову откидывает – а уши то острые. Сид, а сиды священны, не знаю, как можно было его вообще коснуться, а ошейник одеть, это вообще невероятно! Ну навалял я купцу по самое не могу, отвязал. Смотрю мальчишка – глаза сидские, уши, лицо узкое, избит весь, худющий, волосы спутаны и ошейник. Ну отвел я его к себе, нашел дерьмо это золотое да кинул купцу, пускай подавится. До сих пор жалею, что не убил там же. Ну лошадь оседлали, мальчишку к себе и в путь. Ошейник я сорвал, а одежда ему нужна и раны залечить. Вижу в седле тяжело ему ехать, больно, осмотрел, и тут злость такая взяла, захотелось вернуться и да и оторвать купцу яйца. На стоянке раны там разные его травами полечил, но все равно, истощен, видно, что боится меня до дрожи, молчит, сжался весь. Красивый до невозможности, сид, одним словом, нечеловеческая это красота, околдовывает.
Ну поехали в город один на Западе, там остановились у родича одного, парня в порядок привести, откормить. А куда девать его не знаю, мальчишке со мной опасно, мало ли чего у наемника бывает в жизни, говорю ему – «ты из каких эльфов, давай тебя отвезу к сородичам?». А он аж затрясся весь от ужаса, думал от страха умрет сейчас. Неясно, не хочет к своим-то, что то тут не так, но не говорит. Вообще не говорит, просто смотрит и все. Вот сколько времени с ним были, так он все равно меня боялся, но потом то уже меньше, прятал страх. А если не к эльфам, то куда? А наши то северные сиды они от ваших отличаются сильно, наши скромнее явно. Ваши то надменные и наглые, соль земли просто, они хоть и священные, но злые. А наши – скромнее, и попроще, хоть конечно с ними не особо поговоришь, но все таки. Короче девать парня некуда, пришлось с ним таскаться, да и привык я к нему. Он хороший, чистый, молчит правда все время, но слушает внимательно. Домой мне возвращаться пока тоже не с руки, потом то я решил домой заехать и нашим сидам его отдать, они бы его точно не обидели, но поздно уже было. Я же дома то вне закона на 20 лет, а тут как раз срок истекает, истек уж почти, пара месяцев осталась. Скитались мы с ним, я его воинской науке учил, схватывает быстро, учится легко. Привык он ко мне, а милость сида всегда удача. Хорошо мне с ним было, дороже его никого у меня нет, не было и не будет. И вину свою мне у него не отмолить никогда. Даже если он простит.
Он мне только через полгода имя свое сказал, какой урод его так назвал? Да как он может быть нежеланным? Что до того было и как к купцу попал так и не рассказал, вообще он говорил так, что хорошо, если пару слов в месяц скажет. Будто запрещали ему раньше говорить. Дичился он очень, скрывал что сид, уши волосами прикрывал. Плащ носил и лицо свое старался закрыть.
