- Ты заинтриговал меня, сердце мое. Впрочем, я уважаю твои тайны.
- Да что ты творишь! – вдруг всплеснул руками Киано, - куда ты сам-то лезешь, дай, я помогу! Нам еще второго хромого не хватало!
Иррейн решил сам надеть штаны, но перелом и ушибы сильно затрудняли дело.
- Вот, все, пошли, кстати, надо у этих баб вторые штаны тебе заказать. Те, что я разрезал, можно выкинуть.
Киано сам накрыл стол, но нож и хлеб передал Камису, как хозяину и старшему в доме.
- Да, гости, принесли вы радости, хоть попирую на старости, благодарствую за это! – Едва не поклонился Камис.
- Брось, надоедим еще, – усмехнулся Киано, разливая вино по кружкам.
- Ох, скромничайте вы… Кабы я молодым был, разве ж позволил бы в таком сарае жить? Не те годы уже, вы-то бессмертные, а тут час я свой уже вижу, хоть и не завидую вам.
- Это мудро, - произнес Киано, - тут завидовать совершенно нечему. За спиной столько могил, что среди них уже поневоле начинаешь искать свою.
- Ох, что-то мы дурную тему завели, давайте лучше за ваш приезд выпьем.
Киано почти засыпал, разморенный теплом и обильной едой, они улеглись на скамье – единственном спальном месте, кроме печи. Но что-то мешало заснуть, рядом ворочался Иррейн, стараясь, устроиться поудобнее, и мысли лезли в голову, словно заполночь мыши в кладовку.
«Знаешь, я как-то тоже эту ногу ломал. По глупости. Как сейчас помню, Орин меня на пару недель в покое запер, наверно, чтобы подумал хорошенько».
«Что же за глупость такая была? Ты с кем-то поспорил?»
«Ага, сам с собой. Смогу я забыть, или нет? Не смог. Я, короче, только с первого похода вернулся, радостный, в Аркенар. Думаю, сейчас отдохну, Хагни потискаю, илисиэлевской стряпни поем. Куда там. Мы еще на подходе заметили стяги Имлара, а это точно значит, не жди хорошего. Распахиваю двери, а там – весь двор. Еду точно, значит, сожрали, а всех же развлечь надо, рассказать, что да как. Хорошо, дед все-таки отдохнуть дал. А там случилась такая вещь, что для моего оруженосца Ильме комнаты не нашлось, все дамы с господами заняли, дружине ночевать негде. Вот зачем я это рассказываю?»
«Ну, значит, ты хочешь это рассказать. Но если ты передумал, то давай спать».
«Ну надо же тебе что-то рассказать, чтобы ты не думал, что я холеный балованный принц. А то я вижу, как ты на меня с этими дровами смотрел. Ну вот, картина дальше. Я Ильме и велел остаться. Кровати для него не поставили, а моя широченная, хоть на ней со всеми восточными шлюхами кувыркайся, и еще места хватит. Ну, мы там разместились. Утром просыпаюсь от ора, вижу, родич мой светлый с перекошенным лицом стоит и смотрит. А такой момент – отец Ильме меня сильно недолюбливал, да и сейчас не в восторге, ну, и наговорил про меня. Хотел Ильме вернуть да в монастырь послать. А Имлар, видимо, всерьез все и воспринял - позабыл, видать. А тут мы с Ильме на этом ложе. И ничего, что между нами расстояния два хвата. Для Имлара и этого хватило. Я взъярился и сиганул в окно. Я тогда переживал все это, сейчас-то уже все равно. Зима стояла, а я неодетый в поле ринулся. Обернуться даже не могу – злость мешает. А какой-то козел там яму ловчую вырыл, да так и не засыпал. Ну, я туда и свернулся – сижу, весь злой, в кровище, нога в кости раздроблена - и думаю: «Топчись оно все вороным конем! И домой не вернусь, и тут делать нечего, видать судьба такая!». Уснул, хорошо так стало, даже волчий дух меня навестил, ну, и предок промыл мне мысли. Проснулся опять от ругани – Фиорин с Боргом меня нашли, вытащили. Не знали, кому ввалить: то ли мне за глупость, то ли Имлару, а то и Ильменасу. Ну, потом все утряслось, Имлар каяться приходил, Адолантэ смылся куда-то в поместье, Ильме при мне остался, а я сидел две седмицы в одной комнате. С тех пор научился под ноги смотреть и идиотов не слушать. Такова мораль сей басни, как говорят в книгах. Хотя тебе она не подходит. Не надо было мне коня гнать».
«Оставь, мы уже говорили об этом. Ничьей вины тут нет. Если так надо – поживем здесь. Знаешь, Киа, ничего так просто не делается, абсолютно, это я успел понять. Не мы ведем свою судьбу, а она нас. Может, тебе просто хотели дать урок? Например, о том, что не надо слушать лжецов? »
«Возможно, но он мне не понравился, можно было и попроще рассказать. Сейчас вспоминаю – смеюсь, а тогда все всерьез принимал. Ладно, хватит воспоминаний. Спокойной ночи».
Киано заснул почти сразу, а Иррейну не спалось - слишком взволновал рассказ. Подумать на Киано такое? И что же за тайну он хранит – разрезая ее на кусочки и доставая из своей души по капле? Но, может, он все-таки оттает?
