Киано все-таки в темноте отловил тощего весеннего тетерева и сварил его – и ему, и Иррейну не помешает питательный суп. Они не торопясь пили горячий бульон, приправленный перцем, согреваясь в промозглой ночи, и молчали. Киано - от чувства вины, а Иррейн от боли и оттого, что Киа винит себя. Почему от него столько беспокойства, теперь он только задерживает Киа в его пути, ведь его сердце так рвался из Логова? А теперь Киа возится с ним, на него и смотреть-то страшно: лицо горестное, усталое, косы растрепаны.
Наконец с хлопотами было закончено, Киано вытащил из сумок все теплое, что у них было. Его знобило от холода и потери силы и сейчас хотелось провалиться в спасительный сон. Он набросил на Иррейна плащ, седельное покрывало и лег рядом, стараясь не задеть Иррейна – не хватало еще во сне потревожить рану, он и так уже натворил по самое некуда. Но Иррейн, уже сонный, сам притянул его к себе, обняв за талию, и крепко прижал к груди, согревая.
«Ты замерз совсем, так чего же?»
«Ирне, я и так понаделал дел! Да и исправил плохо».
«Ты лучший целитель, совершенство. Спи».
Утро было отвратительным – мокрая изморось и хлюпающая грязь под ногами. Киано выбрался из теплого вороха и развел костер, поеживаясь от холода. Хорошо, что они оставили вчера часть птицы – сейчас совсем ничего не поймаешь, разве только в волчьем облике. Надо было думать, что делать дальше – с таким переломом нужно лежать в теплой постели и есть ведрами творог с сахаром. Даже у эльфа уйдет не менее двух недель, чтобы встать на ноги. Все эти сказки смертных о невероятной регенерации ран бессмертных - правда лишь частично. Можно срастить кости и за час, магией, но проку от такого лечения ненадолго. Значит надо искать жилье, их должны пустить на постой – хотя с людей станется и выгнать остроухих сволочей. И вообще, чем дальше – тем им будет трудней: оборотней тоже не любят в смертном мире. Но они сами выбрали такую судьбу, хотя Иррейн всего лишь покорился ей.
Они добрались до деревни только к полудню – постоянно останавливаясь и отдыхая. Киано так и не восстановился после вчерашней потери сил, а Иррейн едва мог идти. Деревенька даже с виду была нищей – покосившиеся низкие избенки, кривые поленницы, и редко где был сарай для скота. Они выбрали самую крайнюю избу – почти черную от ветхости мазанку, около которой не было даже забора, Киано усадил Иррейна на трухлявую скамейку и постучался в избенку. Низкий дымок из трубы говорил о том, что дома все-таки кто-то есть. Ответа пришлось ждать довольно долго, но шаркающие звуки и копошение за дверью все-таки давали надежду. Наконец им открыли: такой же ветхий, как и его дом, дед.
Киано поклонился:
- Мир тебе, старший человек.
- И тебе мир, волк, – прошамкал дед, - чего надобно?
- Мы ищем помощи, мой друг ранен, а на улице ненастье. Нельзя ли у тебя остановиться? Мы заплатим за кров.
- На коего орка вас в такую погоду понесло? Сидели бы себе в тепле, на кой мне ваша плата? Заходите, только сразу говорю – жрать нечего, да и не хоромы у меня. Не Светлый Запад.
- Спасибо тебе, нам сейчас Запад и не нужен. А со столом мы разберемся.
Киано помог подняться Иррейну в дом. Тому изрядно пришлось нагнуться, чтобы не задеть низкого косяка. В избе было темно и холодно, хозяин явно экономил на дровах, но это хотя бы была крыша над головой, а не ледяная морось. Волк снял с коня вещи, завел жеребца в покосившееся стойло, с тоской подумав о том, что оскорбляет благородного скакуна таким жилищем.
- Скажи, старейший, где тут можно добыть дров и еды? Воды я натаскаю – если можно воспользоваться твоей баней.
- Да пользуйтесь чем хотите - мне уже ничего не надо, отжил я свое. Баня не топлена, а топор едва поднимаю, хорошо если внук с соседней деревни забежит, а так - хоть стропилами топи. Да и бросьте свои эльфийские штучки – меня Камис зовут. Меня тут каждый знает, я раньше знатным охотником был, а теперь… эх.
Киано проверил лубки на ноге Иррейна: все пока было в порядке, но на всякий случай наложил еще одно заклинание, чтобы не болело. Надо растопить избу – как можно жить в таком холоде?
- Дрова там, во дворе – наколоть только надо; топор есть, только рассохся он. Везде нелады, - пожаловался Камис.
- Невелика беда, - пожал плечами Киано. - Насажу и поколю.
- Киа, - подал голос Иррейн, – ты хоть раз дрова-то колол?
- Не поверишь, колол, даже дом сам строил. Короче, нам нужно дерево, еда и вода. Я сделаю все сам. У ваших молодух пирогов-то купить можно?
Камис усмехнулся:
- Тебе так принесут, тут эльфы с волками редкие гости – наши девки еще передерутся. А что с товарищем-то твоим? Да и звать-то вас как?
- Меня зовут Иррейн, я тут неподалеку с лошади свернулся, темнотища, вот и получилось так. Заживет.
- Тебе бы в посольстве у Фиорина работать, - заметил Киа. - Меня зовут Киарт, я из Волчьего клана.
- Да уж с тобой все ясно, Киарт, только лицо у тебя эльфье, помесь что ли?
- Помесь. – Киано предпочел не углубляться в тему.
- Ну ладно, хозяйничайте.
