Приступ. Их так давно не было, что он успел потерять бдительность, забыть, что проклятье стережет его неотступно. Киано согнуло молниеносно, он едва успел отставить кружку с кипятком, как обруч сжал его виски – он еще что-то слышал, встревоженные голоса вокруг; его подхватили, запрокидывая голову. Потом потерял сознание.
Очнулся он в верхней горнице, в мягкой кровати, заваленный одеялами. На лбу лежало холодное полотенце, а рядом на столике миска с наколотым льдом. Был вечер – окно было темным, горела лучина в маленьком поставце. Он застонал от боли в висках – приступ был сильным; кто-то метнулся к нему:
- Киа!
Иррейн… зачем он тут?
- Я в порядке, где я?
- Киа, как ты себя чувствуешь? – Иррейн был взволнован, - я почувствовал, но не успел дойти, прости. Ты у Нарайны, в горнице.
- Я нормально, голова кружится… тут есть вода?
- Какой «нормально», молчал бы лучше! – Сварливый старушечий голос из угла, - а ты, белобрысый, иди домой поздорову! Завтра получишь своего Киа. Из угла раздалось шарканье, Киано приподнял голову и увидел старуху, древнюю настолько, что он сам себе показался беспомощным новорожденным щенком.
- Ты кто, старейшая?
- Какая тебе разница, эльф? Если бы не бабка Луна, ты бы не оклемался, не успел твой полюбовник. Да не красней ты так, - обратилась она к Иррейну, - один трясется за другого, как за девку. Иди уже, домой. Завтра встретитесь, вишь, слабый он еще. Да поговорить нам надо. Не для твоих ушей слова. Не съем я его, тощий слишком.
- Спасибо тебе, бабка Луна, - догадался Иррейн.
- Как стемнеет, поблагодаришь, давно я таких ладных парней у себя не видела!
- Ирне, - Киано чуял в бабке не просто людскую старуху, а магиню. – Извини меня, пожалуйста, я действительно, наверно, останусь тут, хорошо? Завтра вернусь, посмотрю, чему ты научился.
Иррейн молча ушел.
- И кто же тебя так ненавидит-то, милок? Заговор на тебя сильный положили. - Если бы каждый, кто меня ненавидит, клал бы заговор, я бы сдох еще до рождения.
- Ты не злись, я спрашиваю, откуда наговор! Или ты всю жизнь хочешь мучаться с ним? Чего тогда сам не снимешь? Силенок нету?
- Нету, – признался Киа, - я в плену был, подрастерял все. Вот потихоньку восстанавливаюсь.
- Восстанавливается он! Да уж, знаки от Нерги никому так просто не даются. Эта дрянь тебя рано или поздно убьет, эльф.
Киано прошиб пот. Откуда она знает про Нерги? Ох, как непроста эта бабка Луна, непроста!
- Ты кто такая? – Спросил он, - Ведьма?
- Не ведьма, милок, но кое-что знаю в этой жизни. Видела я таких, как ты, только не полукровок. Но если ты на плен думаешь с наговором, то зря. Не там ищешь. Под носом у себя гляди - кому насолил ты?
- Ты хочешь сказать, что эльфийские да волчьи маги не разглядели проклятия, а ты нашла? Может, мне написать письмо их государю – чтобы их тобой заменили?
- Не откажусь. Прохвосты твои маги, или глядели не туда – все, небось, думали, что ты с плена принес. Да на тьму и смотрели. Слишком умные, простого наговора не нашли. С плена тебе и так хватило – вовек не расхлебать. А тут просто все – кто-то из своих решил добить тебя.
- Ну так что там, не томи?! – Попросил Киано.
- Ишь ты, молодой-шустрый. Послушай сначала, а потом беги. От зависти или от ненависти этот наговор. «Чтоб тебе сдохнуть в корчах!» - слыхал такие слова? Про тебя были сказаны да облечены в проклятье. Вот ты и мучаешься, как недруг твой про тебя вспоминает. Захочет – весь день тебе посвятит, а может, и раз в год вспомнит.
- И что теперь делать?
- Да ничего… Надейся на то, что забудет он про тебя, да вряд ли это. Уж больно ты ненавистен ему.
-А ты можешь снять проклятье? Раз уж нашла?
- Я - нет, а ты сможешь, или тот, кто проклял тебя. Даже этот твой Иррейн не сможет - не под силу ему, хотя в беде он тебя не оставит. Если я там правильно все поняла, то пока не ты не вернешь потери, не будет тебе покою.
- Смешно… Если бы я мог вернуть все свои потери, я бы головы не пожалел. Это иголка в сене, Луна.
- Я уж не знаю, но прочла так. А решать тебе, эльф. Ты всю жизнь прожить можешь, но, а вдруг тебя на ратном поле прихватит?
- Значит такова судьба. – У Киано снова застучало в висках, и все что хотелось – это погасить свет и зарыться поглубже в теплое одеяло.
- Легко ты решил сдаться! В плену, что ли, жить надоело? Ну ладно, пошла я. Спи давай, а то дружок там твой извелся. Прилетел – едва тебя срубило, как только докостылял-то! Как чуял! Ладно, пойду я.
- Спасибо, Луна!
- Чего уж там, приходи, как стемнеет! - повторила бабка присказку и закрыла дверь.
