Вот, значит, как. Киано поворочался, устраиваясь поудобнее в мягкой перине. Свои, значит, прокляли… кому же он не угодил? Первый приступ случился с ним, едва его привезли в Аркенар, даже тогда, когда он только-только начал вставать. Кто же заходил к нему? Фиорин, отец, Иррейн, лекари. Лекари! Среди них тот, чей сын был в войске Киано. Юноша не вернулся. Как все просто, великий волк! Как все просто… Маэон, Мейлин перерыли все Грани, отыскивая обидчика, а он был рядом. Интересно, о чем он думал, исцеляя раны Киа, заботясь о почти беспомощном тогда еще государе? Так просто отомстить – но почему бы не убить? Легко было бы все списать на смерть от ран. Ничего, там, в сером мире, все будут равны.
Киано проснулся рано утром, потянулся всем телом, не открывая глаз, ощущая, как играет кровь – зелье бабки Луны было поистине чудодейственным. Потом замер, наслаждаясь чистой постелью, подушкой, пахнущей можжевельником, мягкой периной и ласковым весенним утром. Почуял рядом чье-то тепло – неужто Иррейн остался с ним? Нет, это не Иррейн: рядом с ним спала девушка, одна из нарайновых дочек,- он даже не помнил ее имени. Хорошо-то как, создатель! Ведь можно так жить, как нормальный эльф – жениться, спать в теплой постели с женой, родить детей, заниматься любимым делом, в красивом и уютном доме. «Да? - спросил его внутренний голос. - Тогда почему ты сбежал? Ты мог бы жить в Аркенаре, уехать из Столицы, со временем - жениться заново, вести беззаботную жизнь, свалив все на Фиорина! А? Или жить в Логове – выполняя легкие и приятные обязанности, окруженный родичами и заботой? Завел бы себе женку из смертных - Тэрран бы еще внукам порадовался. Так нет, понесло же: по грязи, непонятно куда, в компании с полоумным мертвецом, который глядит на тебя, как голодный на кусок хлеба! А, принц? Что ты на это скажешь?»
- Заткнись! - Вслух.
Девушка проснулась, открыла сонные глаза, посмотрев на волка. И Киано почувствовал нежную ладошку у себя в паху. Ну, пусть будет так.
Он пришел домой к полудню, ибо потом снова заснул, а тетка Нарайна не хотела отпускать его без завтрака и, таки, связанных варежек. Киано распрощался с хозяйкой и ее дочкой, которая хитро поглядывала на него. Бабка Луна остановила его в сенях, сунув в руки крепко запечатанную бутыль:
-Вот, держи, пить надо на ночь – в горячем глоток раствори. Хоть не спасет, но все легче будет! И хорошенько подумай, государь!
Наконец-то вернулся. Иррейн мог выдохнуть облегченно, бессонная ночь закончилась хорошо. Всю ночь он просидел на крыльце, вертя тренировочные шарики, не в силах уснуть. Сколько же можно? Эти приступы могут убить его Киа, и вдруг проклятая ведьма что-то сотворит с ним? Уж больно шустро она выставила его прочь, и не ее собачье дело, любовники они или нет… как только пронюхала? Киа долго нет – неужто ему легче не стало? Иррейн был готов мчаться, невзирая на перелом – лишь бы помочь Киа, да не велено было ему пока у Нарайны появляться. Разум, чуявший, что с Киано все в порядке, велел ему успокоиться, а сердце билось – боясь за любимого.
От Киано пахнет женщиной, удовлетворением. Он спит, ест и совокупляется. И лишь ему, Иррейну, достаются жалкие крохи внимания принца. Он не испытывал обиды – ему было страшно. Сколько они еще пробудут вместе? Хотя нет, была ревность. Этим смертным женщинам позволено касаться сокровища двух рас – они могут гладить чудную кожу, играться волосами, целовать алые губы и чувствовать в себе Киа. А Иррейну снова достанется роль живой грелки. Как же хотелось вчера взять эту тонкую руку, поцеловать ее, вдохнуть чудный полынный запах кожи, ощутить в пальцах хрупкость этой кисти. Прости меня, Киано, я не обижен, я все равно не смогу без тебя. Ты предупреждал – я согласился,- какие могут быть обиды, сердце мое? Я живу для тебя, и даже если ты прикажешь держать свечу, я сделаю это. У меня больше нет гордости и жизни, я живу тобой. Но почему так горько?
- Ну, покажи, что получилось? - Киано весел.
Шарики были покорны – перелетая в руках, как послушные ручные птицы.
- Здорово! Я гораздо дольше мучился, даже Сигмара вывел из себя, он уже не знал, как объяснить.
- Кто такой Сигмар? – Лишь бы не скользнула горечь в голос. Бесполезно.
- Сигмар? – Киано подозрительно замялся, - наставник мой первый. Я тебе как-нибудь расскажу. Ирне, прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Я не должен был ей разрешать гнать тебя. Ты беспокоился за меня, что у тебя с ногой? Тебе нельзя пока так много ходить.
- Завтра можно ехать, я вполне хорошо хожу. Киа, а как мне за тебя не беспокоиться? Я же чувствую тебя, - меня тут тряхнуло так, что я понесся как здоровый. Ты был без сознания, а эти дуры не знают, что делать, одна ведьма только сообразила. Кстати, если не секрет, что она тебе сказала?
