- Не секрет, - усмехнулся Киано, усмешка вышла кривой, - она не ведьма, она магичка, причем сильная. Что она тут делает, ума не приложу, но бабка непроста. Если вернусь домой – я найду, чем подколоть Майо и Мейлина. Ну, надо же, они на Гранях у каждого демона в заднице проверили - почему же у меня башка болит? А оно все просто, я мог бы сам догадаться, если бы умел думать.
- Ну что там? Киа, кто это сделал?
- Это наговор, Ирне, - Киано присел на пенек, поднял голову, глядя снизу вверх, – просто наговор. Из серии – «чтоб ты сдох!». Ты помнишь, когда у меня это началось? Когда я еще под себя после плена ходил. Возле меня были ты, отец, Фио и лекари. Целая толпа костоправов, знахарей и целителей. Чем меня только не пичкали. Так вот, руки Эрмиэна смешивали для меня травы с молоком и медом, а на языке был яд. Его сын был в отряде Нарнила. Я вернулся, а он нет. Мало кто не вернулся, а он был в этом числе. Несчастливая судьба, как моя. Я могу понять – но ему было проще и милосердней меня убить. Никто не подумал бы на целителей. А теперь мне мучиться. Ирне, знаешь, это очень больно: словно мне сверло в мозги загоняют и наизнанку нутро выворачивают.
- Чтобы ему обосраться на месте! – в сердцах сплюнул Иррейн, опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Киано, - вот же сука! И что, нельзя ничего поделать, так и терпеть? Снять можно?
- Можно, только как? Луна сказала – терпеть, пока не верну потери. Какой, Ирне? Я столько потерял, я не могу возвратить ему сына. Я бы не то чтобы голову, я все бы отдал – чтобы своих сыновей вернуть. Что же я могу сделать? Ирне, может, ты знаешь?
Иррейн замолчал. Киано отдал бы и его – сыновья для него дороже всего. Наверно, чудные были мальчишки. Да он бы и сам согласился – лишь бы был счастлив Киа. Иррейну жизнь все равно не в радость – а еще горше видеть, как мучается сердце Киа.
- Я не знаю, сердечко мое. Я могу только сказать – может, что-то будет завтра? Жизнь долгая, может, найдем отгадку? А если нет – я сам из него вытрясу все.
Иррейн взял обе кисти Киано в ладони, легко сжимая, и тот не отнял рук, не дернулся, как бывало обычно. Взгляд волка был отсутствующим. Иррейн прикоснулся к ладоням всем лицом, вдыхая запах кожи, стараясь отдать свои чувства, открыть себя – Киа нужны тепло и надежда, ему надо верить. И спокойствие.
Они так и сидели молча. Беловолосый эльф, держа чужие руки в своих и закрыв их лицом, и оборотень, с расслабленно прикрытыми глазами.
Они уехали следующим вечером, вдвоем на одном коне, с седельными сумками, набитыми вкуснейшей снедью тетки Нарайны. До Ланки оставалось три дня пути.
В одном из белоснежных дворцов светлой Столицы Запада, в том, в котором размещался лекарский корпус, сидели несколько эльфов-целителей, неспешно ведя беседу о новых травах, найденных на гномских взгорьях. Вдруг один из эльфов странно дернулся, а остальные фыркнули и вылетели из покоя, зажав носы. Травник Эрмиэн остался в одиночестве, пытаясь понять, как это могло с ним произойти. О бывшем государе Киано и его друге-приморце в этот позорный момент он даже не вспомнил.
5 глава
Утро было невероятно теплым, снег уже почти стаял под весенним солнцем, и кое-где, среди прошлогодней, пожухлой травы виднелась новая, зеленая свежая травка. Они остановились на глухой лесной поляне, недалеко от речки, тихой и забытой даже обитателями этих мест. До Ланки оставалось полтора дня пути, и завтра вечером они будут там, остановятся в хорошей гостинице, помоются в теплой воде и решат, куда же им ехать дальше. С такими приятными мыслями Иррейн встречал рассвет нового дня. Он уже проснулся, но не спешил вставать, наслаждаясь ясным утром и солнцем, Киано же спал, укрывшись своим плащом, перетянув на себя иррейнов и общее одеяло. Он прижался к Иррейну, стараясь не потерять ни крохи тепла, уткнувшись лицом в грудь, и эльфу достался волшебный запах волос, полынный и едва пряный; если прикоснуться губами, незаметно – можно ощутить их мягкость. Грудь ловит чужое легкое дыхание, и если чуть-чуть наклонить голову, можно увидеть лицо Киа, расслабленное и спокойное, чуть разомкнутые губы. Иррейн вспомнил: когда Киано только-только привезли в Аркенар, после плена он спал не так. Даже во сне он был напряжен и готов к броску, как змея. Сон его был беспокоен, тревожен, и не раз те, кто сторожил государя в покоях, вздрагивали от стона или сдавленного крика. Сейчас же все не так: мягкое, умилительное во сне лицо молодого эльфа. Интересно: наверно, там, у Нарайны, он спал так же. Может быть, лучше для путника – теплая и чистая постель, женщина, вкусный завтрак. Киано нужно тепло, нужен дом, нужна семья и уют. А он противоречит сам себе. Что из этого может дать ему Иррейн?
