- Да все: откуда пришли, кто такие, зачем и куда все-таки твой дружок исчез? Если ты думаешь, что я верю в байку о приграничном эльфе и его преданном аристократе, ты ошибаешься. У меня есть одна версия, но я не знаю, как она совпадет с твоей.
- А если я не расскажу? – прищурился Иррейн.
- А можешь не рассказывать, я пока посажу тебя под замок, до прихода Киарта, вернется же он когда-то, барахло-то тут, а потом повешу обоих. Кто знает, мож, Геран и прав был. Выбирай.
И тут Иррейн сделал то, что десятник точно не ожидал, учитывая все обстоятельства. Эльф хохотал, смеялся, утирая слезы, сгибаясь почти пополам от приступов.
- Я что-то сказал смешное? Или тебе дурнина от дружка передалась?
Эльф не мог остановиться, он закрыл лицо ладонями, но плечи его содрогались от хохота.
«Ну и рожи будут у всех, если до Запада дойдет весть, о том, что Кианоайре Тэрраниона, Лорда Серебряной Нити, сына Черных Волков, княжеского сына, повесили на вонючей человечьей заставе с любовником, как дезертиров». Мысль эта почему-то чрезвычайно развеселила Иррейна.
- Извини, командир, - он отсмеялся, - я просто представил себе.
- Точно, это у вас заразно. Ни разу не видел нормального эльфа, если Энвера только. Ну так? Ты подумал?
- Подумал. Ты точно хочешь знать правду?
Иррейн подумал хорошо. Очень хорошо.
- Киарт ушел Гранями, у него с родственниками что-то случилось, его позвал род. Он вернется.
- Это все? А если подробней? Какой род? – Нэша ни разу не удовлетворило такое куцее пояснение. – Если верить вашему вранью, то он рода самого простецкого, а насколько известно даже таким жалким смертным червям, как мы, то на Грани выходят даже у вас не все князья. С чего бы этому хромому такое право. И почему ты не умелся за ним?
- Потому что право только у него. – «Погибать, так до конца»,- решил Иррейн.
- Так, то есть ты аристократ, а на ваши колдовские дела права не имеешь, а этот - шваль пограничная, так, ты ж погляди, ушел!
- Потому что он князь, а я так, пыль под его ногами, – наконец сказал эльф.
Князь Тэрран внимательно слушал, ища нити сына на перекрестках, даже закрытые для него Грани оставляли крохотную лазейку, позволяя чуять родную кровь. Но то, что он чуял – ему не нравилось. Почему мальчик снова его не послушал? Он думает – ему не больно от смерти Хальви и потери его души? Больно, сынок, очень больно, но я не имею право рисковать всем кланом ради одного. И даже ради тебя, Киа. Даже если они сами захотят.
Киано заходил все глубже и глубже, ища, бросая вызов и клича Хальви. Здесь уже находились обрывки нитей его феа, почти истрепанные. Что ты тут вытерпел, родич? Снова никого, одни мертвецы и тени в проклятых мирах Инъямина. Так далеко оборотень еще никогда не забирался, даже в лучшие годы. Мороки все-таки настигали его, играя с памятью, но Киа цеплялся, теперь у него был надежный якорь там, в реальном мире. Ирне, его Ирнемеаре, золотой Сокол Моря. Воспоминание о бледном пламени кос освещало серые миры, а ощущение гладкой кожи заменило касания серых теней. Киано вцепился в образ надежно, как кошка вцепляется в ствол дерева, удирая от погони. Его норовили оторвать – то перед глазами вставала сцена рабского рынка, то орков Инъямина. Но терпеть было легче. Но дальше было все сложнее и сложнее. Он пробирался, отодвигая нити чужих замученных душ, узнавая в них эльфов, Волков, Лис, всех, кто противостоял тьме. Да где же эти твари?!
Его уже ждали. Одно из лучших порождений Инъямина. Тот демон, с которым, по людским поверьям, борются боги, поражая черную тварь небесным копьем. А люди смотрят на грозу и ждут победы света. Каждый удар грома – победа.
- Ты все-таки пришел, волчонок? Господин предполагал, что ты попадешься в ловушку. Да даже и не ты, братец твой, а может, и папаша. Но ты тоже неплохая добыча.
- А … не завернуть? Где твой хозяин, гнида? - грубо спросил оборотень, стараясь выиграть время. Демон был не один, за его тенью волк чуял еще свору, и свору немаленькую. Ну что же, это хороший день, чтобы умереть. Но с собой он унесет немало.
- Мой хозяин не опустится до тебя, звереныш.
- Ну, тут и ты сойдешь, ладно уж. Где мой родич? Я пришел за ним!
- А, этот щенок? Сидит в своей клетке, тебе он так нужен?
- Нужен, нужнее, чем ты.
Отлично, есть время, чтобы ударить, и Киано сконцентрировался, собирая всю свою ненависть к Инъямину, его стае и всей семейке в комок, тугой, как мяч из сырой кожи. Бросил, метясь в грудь демону.
Демон дернулся в сторону, комок прошил его почти насквозь, и Киано едва не взвыл от досады, видя, как срастается рана. Ну что? Не нравится ненависть? Получи «любовь» - что стоит Киа быстро собрать все знания о самых мерзких извращениях, которые бытовали среди скотов, орков и смертных?
