Она покачнулась, и жалобно звякнуло ведро с молоком, опрокидываясь, Киано едва успел поймать падающую женщину.
- Ирне! – крикнул он, растерявшись, - Ирне!
Вдвоем они едва привели Нарани в чувство, рядом ревела, почуявши неладное, Мильва, и Киано было самому плохо от этого плача. Но сейчас он обязан быть сильным.
Наконец Нарани осознала, что произошло, и зарыдала, кинувшись на грудь Ирне. Эльф прижал женщину к себе, поглаживая по голове. Пусть выплачется.
Киано сидел за столом, положив на сложенные руки голову. Он сказал, как мог. Почем-то перед глазами стояла сцена, когда Борг и Фиорин принесли ему весть о том, что корабль разбился. Ну что же, теперь он в шкуре своих наставников.
Нарани наконец прекратила рыдать, и Киано подал ей воды, усадив рядом с собой.
- Мы похоронили его по обычаям. По нашим и вашим. Не сердись на меня, тебе лучше запомнить его живым, а мертвых оставь нам. Просто не забывай об Энве.
- Ты так легко об этом говоришь? – Нарани уже могла говорить.
- Я похоронил слишком многих - свою семью, друзей, родичей, я устал от этого и не ожидал такого от Эвинваре. Мой родич был сильным, он хотел жить, у него было ради чего жить - ради тебя, Мильвы, но мы не владельцы своей судьбы. Если тебя это хоть чуть-чуть утешит, то я отомстил за него. Они нескоро сюда сунутся.
- Какая мне теперь разница?
- Большая. Тебе надо уехать отсюда. Впрочем, я не советчик. Но тут опасно, а у тебя теперь нет мужчины. Если ты позволишь, мы с Ирне будем приезжать к тебе, но мужа мы тебе не заменим, и Энве никто не заменит, как это не печально.
Несмотря на свое горе, Нарани была крестьянкой, а значит, вопрос о выживании стоял на первом месте, да и вдовой она осталась не впервые. Вкрадчивые же речи родича ее мужа потихоньку сдвигали потерю, потом, она будет плакать потом, когда они уедут. Но лишь бы они остались!
- Что ты хочешь сказать? Я всегда вам буду рада, и Мильва вас любит. Как я могу уехать?
- Мы тут тоже не навечно. Сами не знаем, может, мы успеем посмотреть, как моя сестрица найдет себе жениха, а может, исчезнем весной. Никто не знает своих путей, Нарани.
- Вы, эльфы, говорите загадками, Энве такой же был. Плел незнай чего, а правды не доищешься.
- Значит, он тебе не сказал? – Киано только что понял, что говорит это вслух. – Энве был довольно знатного рода, но поссорился с ним. Там, на Западе, у него много родичей, но я не советую тебе туда ехать. – Он покопался в кармане, выудил сложенную бумажку и кожаный мешочек. - Но ты жена одного из высших перворожденных. Его род был княжеским. Вот смотри, я написал письмо, в любой эльфийской общине, в Ланке, или еще где, да хоть во дворце государя Фиорина, будут рады и окажут любую помощь тебе и принцессе. Хотя и враги будут, как же без них? Тут деньги, тебе хватит на несколько лет точно. Ты можешь, например, купить трактир и вести дела, наш народ тебе поможет. В общем, мы тебя не оставим. Но оставаться тут не стоит. Энвер все равно увез бы вас отсюда, это гиблое место. Темные через несколько лет займут его полностью.
Киано замолчал. Письмо он сочинял всю ночь, пытаясь донести до родичей то, что жена и дочь принца Эвинваре Серебряной Нити - не та, кого можно обидеть, а защита княжича Кианоайре Тэрраниона, лорда Серебряной Нити - не то, чем можно пренебречь. В мешочке же было их с Ирне жалованье за два года и монеты, причитавшиеся Эвинваре. Зачем им с Ирне деньги? Они практически не тратили жалованья, на то, чтобы погулять в деревенском трактире, хватало трех серебряных монет, а других соблазнов на Границе не водилось.
Мильва тоже успокоилась, Нарани пока не знала, что сказать дочке, потерявшей отца, и просто шепнула, что папа пока не может приехать. Девочка успокоилась. Но рано или поздно сказать придется.
Киано и Иррейн остались на два дня, помогая Нарани по хозяйству. Но спать в доме они категорически отказались, предпочитая сеновал; они спали там и раньше, чтобы не мешать хозяину и хозяйке, так редко видевшимся. Теперь же Нарани хотела побыть одна.
Они уехали, пообещав вернуться через седмицу.
Иррейн и Киано уже приближались к заставе, как оборотень резко осадил и развернул коня, приказывая эльфу следовать за ним, в лес. У него едва хватило терпения доехать до опушки, прикрытой снежным одеялом.
«К демонам все! Иди сюда!» - Киано в каком-то остервенении стаскивал с себя одежду, кидая плащ в снег, туда же полетела и шапка с курткой, верхняя рубаха, Иррейн ошалело следил за ним.
«Ну, чего ты стоишь?» - Киано начинал уже сердиться.
«Прямо тут, на снегу?»
«А ты хочешь на королевской перине? Извини, нету. Постелить забыли!»
Ему было это необходимо. Наплевать где, лишь бы слиться с любимым, забыть обо всем, о смерти, еще раз напомнить себе, как хочется жить. Утвердить это желание в объятьях, похожих на борьбу, в жадности обладания чужим телом, живым, теплым, солнечным светом волос, гладкостью кожи. Жить хотелось нестерпимо, так, что жгло сердце.
«Что это было?» - Иррейн тяжело дышал, набирая морозный воздух в легкие.
«Да ничего, так. Я умру, если потеряю тебя».
