- Все просто, сначала будем охранять – магией и бойцами, а потом сам научится защищаться и нападать – все таки волк. Иди, приводи его вечером. И покажи замок, чтобы не был пленником у себя в покоях.
Вечером в покои Киано принесли одежду, подобающую княжескому сыну – шелковую, расшитую серебряными нитями – черную, в цветах Волчьего Дома. Простого кроя, но из наилучшей ткани. Явились рабы – расчесали волосы, уложили в ровную гладкую прическу, перевили серебряными шнурами, надели браслеты на руки и цепь на шею с символом дома – лапой волка. Все серебро, ни одного золотого звена. Киано дернулся испуганно, когда коснулись изуродованных ушей. Но ласковые руки странных существ искусно прикрыли их прядями вороных волос. Одели на него легкие, почти невесомые сапоги, затянули на тонкой талии кованый пояс из серебряных пластин с изумрудами.
Вошел Тиннэх - на миг восхищенно застыл. Дернул головой, словно прогоняя наваждение. Киано действительно был прекрасен, и княжеские одежды только подчеркивали это. Прекраснее чем эльфы и оборотни – смесь двух кровей. Тиннэху захотелось прикоснуться к брату – просто проверить, живое ли это создание или сотканное видение не из тварного мира. Но сдержал желание. «А был бы еще прекраснее, если бы не глаза - потерянные»
- Отлично, ты чудесно смотришься. Ну чего, пойдем? Главное не теряйся и не бойся. Ты дома.
В зале уже собрались. Тэрран и сын Тиннэха, внук князя – Маэон, старше Киано на триста двадцать лет, уже взрослый умелый воин, но больше маг, в отличие от отца.
Тиннэх ввел в зал Киано, осторожно ступающего за братом, подвел к князю. Киано взглянул на князя, отступил на шаг, низко наклонил голову в знак почтения. Что сказать в приветствие он не знал, не часто доводилось говорить, и речь ему давалась нелегко. Просто иногда не знал, что сказать и как выговорить слова. Тэрран это понял:
- Здравствуй, Киано, садись. – князь попробовал войти в его сознание – глухая стена напряжения. Киано беспомощно заоглядывался, выручил снова Тиннэх, под локоть усадивший его. Искоса посмотрел Маэон.
- Даже не знаю, с чего начать, разговор очень важный и не годится откладывать его, хотя и надо бы подождать, пока ты придешь в себя. Расслабься, все тут спокойно. Итак, как тебе рассказал Тиннэх, ты находишься в Волчьем замке, если тебе доводилось слышать об этом раньше, то хорошо. Если нет, тебе все расскажут про Замок позже. Ты тут не пленник и не гость. Это твой дом. Вот тут самое сложное тебе надо рассказать, чтобы потом недомолвок не было. Про свою кровь ты уже знаешь – волчья напополам с эльфийской. Такого сочетания никогда не было, никогда наши расы не смешивали так свою кровь. Иногда эльфы мешают ее со смертной, но это бывает крайне редко, с нами же никогда. Но это случилось. И это моя вина и вина твоей матери. Она умерла, при твоем рождении. Наша же вина еще и том, что тебе пришлось вынести у смертных. Я не знал, точнее не проверил, то что мне сказали эльфы о том, что и ты умер. Они отдали тебя смертным в их мир. Если ты когда-нибудь сможешь это простить, то прости. Но скорее они сами придут умолять тебя. Ты будешь в своем праве.
Киано слушал слегка наклонив голову, смотря не в глаза, но на лицо князя. Сам он казался отрешенным, но Тэрран знал, знал по осанве, что слушают его внимательно. Даже страх на время отступил.
- Это твой дом, ты мой младший сын. Младший родич клана – княжич. Дети у нас рождаются редко и в этом доме ты самый младший. Значит все, кто тут живет, будут охранять и беречь тебя. Я хочу и прошу тебя остаться здесь. Твоя кровь не даст тебе покоя, когда восстановили твое феа – она будет звать и зову ее отвечать тебе лучше здесь. Мы научим тебя, тебя будут учить всему, знать – видеть-уметь. Ты знаешь об отношении эльфов к тебе – тут ты в безопасности. Я вижу твою боль, я знаю, что тебе пришлось перенести – с тобой будут работать наши целители, чтобы избавить тебя от этого кошмара. Пока хватит того, что я сказал, мы с тобой будем еще разговаривать – хорошо?
Снова Киано не нашел слов, опустил голову, но Тэрран был все равно доволен, хотя состояние Киано беспокоило его, оно должно было быть лучше. Словно ледяная безмолвная статуя, только глаза живые, говорят лучше слов. Тэрран смотрел как меняется в них выражение, от отрешенного холодного взгляда до вспыхивающего огнем. Заметил, что сын часто прикрывает глаза ресницами и быстро жмурится. «А глаза красивые, ясные, все-таки Тиннэх прав – тебя надо переключить, не давать думать о своей боли, грузить знаниями и умениями. Завтра этим же и займемся. Много придется работать, но главное, не бояться».
