-Да отец, тут вышло совсем плохо. Куда ни кинь. Из-за этого сумасшедшего у Киано теперь душа не на месте. И если бы он не умер, я бы сам убил его. Он повесил на мальчика груз вины за свою смерть. Прости, но клинок не дает мне покоя. Это все неспроста. Откуда такое сокровище у него? И даже эта вина не самое страшное, что гнетет Киано. Мы не уберегли его от того, что его будут любить и желать. И что все это может проснуться в нем самом. Он очень боится этого. Я чувствовал его ужас, когда эльф признавался, что не может жить без него, и не мил ему свет. Он почти не слышал эльфа, а видел то, что было с ним раньше – насильников, принуждение. Он не пожелал даже понять Иррейна, услышать его.
- Это ясно как день, Тиннэх, и тебе должно быть понятно, мужчины внушают ему отвращение, и я понимаю его. Это противоестественно и не должно коснуться моего сына больше никогда.
- Отец, боюсь, что это и есть самое трудное. Если он и полюбит когда-нибудь, переступит свой страх, то это будет не дева. Он не знал женской ласки никогда, да и не хочет знать. Он равнодушен к ним. А вот что он мне дальше сказал, - что там, в лесу, понял, что и его сердце не отпускает этот Иррейн. И я чувствую, что это так. Он потерял, еще не полюбив. Я очень опасаюсь, что таких влюбленных Иррейнов будет все больше и больше. А уж про девиц я и не говорю, платками, которые ему шлют, можно выстлать весь лес. Киано влечет к себе сердца. А скоро и в нем разгорится пламя. Он горяч, как бы не скрывал это и не прятался под маской. Но он болен и не умеет любить, даже не знает, что это такое. С тем смертным, Сигмаром, эта была благодарность и привязанность, больше ничего. Но смертному и не нужно было большего, да и Иррейну, наверно, тоже, судя по заклятию на кольце. Но Киа боится, он не знает ничего, кроме насилия.
- То есть ты хочешь сказать, что у кого-то есть шанс похитить сердце моего сына, и это вряд ли будет прекрасная девушка?
- Да, отец, как ни печально, а это так. Мне совестно раскрывать чужую тайну, но сейчас я усыплял Киано, и дал ему тот сон, что он больше всего хотел видеть. А видел он себя - и Иррейна. Теперь он будет тосковать, сам не зная, по чему и кому. Еще очень важно - Киа ненавидит себя сам, ему кажется, что в бедах, что приключились с ним раньше, виноват он сам, и он недостоин клана. Отец, он не хочет жить. Нам надо смотреть, чтобы не случилось беды.
- Она случилась уже, Тиннэх, и не одна. Если ты не видишь, то я тебе расскажу. Первая – мой младший сын снова ранен, ему больно и тяжело. Он страдает. Вторая – из-за своей душевной болезни он погубил чужую душу. Он не выслушал того, кто взывал к нему. Но и тот безумец сам виноват в своей смерти. Мне тяжело знать – что мой сын, волк, может любить только мужчин. И что по сути любить он не умеет. Боюсь, что такая любовь не принесет ему счастья. И я ничем не смогу помочь ему. Но я надеюсь, что оно ему когда-нибудь суждено. Мы не можем прятать его от всего мира. И запретить ему я не в силах, если он действительно полюбит. Хотя горько мне будет и стыдно.
Клинок этот – величайшее чудо, и какой-то силой оно попало в наш дом. И мы не должны потерять его. Он признал Киа хозяином? Теперь у нас еще проблема – Киа вместе со своим мечом теперь ходячее сокровище, да еще двух домов. Будущий эльфийский владыка и второй лорд Волчьего Дома. Без него клинок просто лезвие, и сила будет на стороне того, кто сможет заполучить весь набор – Киано и меч. Ты понимаешь, к чему я клоню? Нам теперь нужно охранять его еще и от сил Тьмы и от тех, кто захочет попробовать получить власть. И что самое неприятное, его дружина должна быть смешанной с эльфами. Мне нужно будет связываться с Имларом, чтобы он отобрал лучших из своего войска. Придется потерпеть остроухих. Да, и выясни мне все про этого Иррейна. Если надо, достань его из мира мертвых. Откуда он только взялся?
- Да, отец.
- Короны Запада нам теперь не избежать. Как бы мы и он этого ни хотели. Но сейчас он не князь. Как он сможет им быть, если он сам себя боится? Значит, нам придется воспитывать это в нем, не ломая его. Как это сделать, я не знаю. Отправляйся отдыхать, я вижу, ты устал, ну а днем мы поговорим все вместе.
Глава 2
