- Да, Киано, теперь тебе уже никуда не деться, он твой. Но об этом мы поговорим позже, хотя теперь я сам не успокоюсь, кажется, я промывал тебя с песком, помнишь? Вернемся к этому. Итак, вы с Иррейном разбежались, и эльф погиб. Я тебе пояснил, что это не твоя вина. Иррейн должен был подумать об этом, но он не подумал. Теперь я вижу все в ином свете – так сложились нити судьбы, каким-то образом этот меч должен был попасть к тебе. Теперь по поводу твоей самооценки. Запомни, раз и навсегда – клан никогда не берет недостойных к себе, даже если они нашей крови. Ты же сразу стал нашей душой, нашим сокровищем, и милость Отца Рода к тебе была беспримерна, ты сам это знаешь. Ладно, хватит об этом всем. Будем говорить завтра, я вижу, ты измотан до предела. Ложись спать, тебе это необходимо. А я помогу тебе.
Действительно, Киано, встав с пола, пошатнулся от усталости, и Тиннэх подхватил его. Помог раздеться, подобрал покрывало и накрыл им брата.
- Ты поможешь мне? – жалобно попросил Киано. Его сон был постоянной загадкой для Тиннэха. Как все древние, он спокойно обходился многими сутками без сна, впадая в это странное для него забытье лишь в состоянии крайней усталости тела и духа. Для Киано же оно было необходимо. Без сна он мог выдержать не больше недели, да и то с огромным трудом. Почему так? Князь говорил, что это все потому, что растили Киано смертные, проводящие полжизни во сне, и волей-неволей ему приходилось спать тоже. А может, он просто прятался от жизни в свои сны, отпуская сознание вольно бродить по тропам сновидений. Но раньше, помнил Тиннэх, брата часто мучили кошмары, и приходилось уходить вместе с ним, или давать ему другой сон. Ему нравилось смотреть на спящего, эта беззащитность завораживала его, и иногда он сидел часами в комнате Киа, перед рассветом, просто смотря на брата. Сейчас, как иногда и бывало, Киано боялся, что не сможет заснуть, а в силах брата было подарить ему крепкое забытье и прекрасное сновидение. Тиннэх присел на краешек ложа младшего, и юноша положил голову ему на колени, закрыв глаза. И Тиннэх начал сплетать чары. Киано уснул тотчас же, а еще через мгновение легкая улыбка заиграла на его устах. Тиннэх еще немного посидел, перебирая пряди вороных волос, потом уложил брата поудобнее, накрыл поверх покрывала еще и меховым плащом и тихо вышел из комнаты.
Он уже надеялся, что эта ночь закончилась, ему уже не хотелось и самому думать об эльфах, мечах, кольцах, просто улечься и расслабиться, но едва он открыл дверь в свои покои, как понял, что отдохнуть ему не удастся. Князь ждал его, сидя в кресле и лениво перелистывая книгу. Тиннэх тяжело вздохнул.
- Ну? Ты узнал, что с моим младшим сыном? От Тахара и этого эльфа, Майпелайе, я так ничего и не узнал. Мне пришлось искать его на Гранях.
-Узнал, и мало мне все это понравилось. Но я еще раз убедился, что моему брату предназначена великая судьба в будущем. Если мы сбережем его.
- Ты заинтриговал меня, надеюсь, ты не наговорил ему ничего, а то я знаю твою вспыльчивость!
- Едва удержался, но он этого заслуживал. Я дивлюсь Киа, и тому, как смертные покалечили его душу. А теперь он калечит, не сознавая, другие. Хотя и мы виноваты тут тоже. Кое-что мы упустили. Вот что он мне рассказал. В него влюбился эльф, из какой-то приморской дыры, мало известный даже и в их землях, но знатный. Он отловил нашего Киано в саду и стал признаваться ему в любви, и по-моему, он свихнулся на Киа давно. Нет, отец, – Тиннэх увидел, как князь нахмурил брови – Киано открыл мне осанве, и я видел, ничего дурного этот эльф не хотел. Вел себя как влюбленный мальчишка, мол, или «да», или я умру. Но про а Киано-то он ничего не знал. А мой брат перепугался до полусмерти и не дал этому несчастному ни малейшего шанса, да и не дослушал до конца. Потом по привычке скрылся в лесу на неделю, а когда приехал, ему передали кольцо того эльфа, Иррейном его звали. Наш Киа выдохнул облегченно и кольцо на палец одел. А Иррейн этот после того разговора уехал на границу, а потом прискакал гонец и отдал для Киа меч в лисьей шкуре. На, говорит, тебе, мальчик, прощальный подарок, Иррейн перед смертью велел передать. Ну а состояние Киано ты видел. Он на этот меч даже смотреть не стал, в угол кинул и ушел в себя. А я как увидел – аж обомлел. Ай да эльф! Один из Четырех клинков отдал, из тех, древних. Он прекрасен, как в легендах. И что теперь с ним делать?
- О клинках позже, это важно, но - что с моим сыном? От чего мы не уберегли его? Как я понял, он переживает из-за эльфа?
