- Киа? Да что ты такое говоришь-то? Ты вообще думаешь или нет, что несешь? Или проклятый эльф украл и твой разум? Что все это значит? Или кто-то наговорил тебе такое? Это все бред, Киа. Ты ничего не знаешь об этом, несмотря на все, что тебе пришлось пережить. Это было насилие, никого не интересовала ни твоя душа, ни ты сам – только твое тело, прекрасное и бессмертное. Молчи, я знаю, как смертные относятся к эльфам. Можешь мне не рассказывать. И тебе только кажется, что виноват ты сам. Нет ничего важнее жизни, это самое драгоценное, что есть, это, конечно, не означает, что нужно терять честь и достоинство. Но тебя лишили всего с детства, спасибо еще раз князю Имлару, и как бы он сейчас вокруг тебя ни бегал, никто и никогда из нас не забудет этого ему. У тебя не существовало выбора, понимаешь, это не оправдание тебя, но факт. Ты же даже почти не говорил, не умел, до того, как мы тебя нашли, о чем может еще идти речь. А уж любви там и не было никакой. Для тебя это пока ассоциируется с насилием, с желанием плоти, поэтому я в осанве почувствовал твой страх, хотя этот эльф вряд ли бы осмелился тебя коснуться без разрешения. Он даже дышать на тебя боялся. Насчет испорченности – это почти так, ты искалечен душой. Ты чист и прекрасен, но ты боишся, твой страх точит твою душу. Тебе нужно избавляться от него. Я не знаю как, к сожалению, и наши целители бессильны. Поэтому тебе самому нужно работать над собой. Мне пока нечем тебя утешить. Этот эльф ничего не хотел плохого, он не знал, что пришлось тебе пережить, он оказался безумен, и ты был единственным, что держало его. Но ты не оправдал его надежд. И ты ничем не обязан ему. И его вина в том, что он заставил тебя страдать, что его смерть, глупая и ненужная, легла на твою совесть. Ты не умеешь пока разбираться в своих чувствах, ты еще очень молод. Он слишком испугал тебя напором. Покажи мне меч, который передали тебе.
Киано выпутался из меха, метнулся куда то в угол покоя и достал оттуда что-то завернутое в лисью шкуру, развернул ее, и вынул ножны, кожаные, простые, но изящные, с тиснением, почти вытершимся от времени. Тиннэх же вытянул клинок и замер от восхищения – идеальный баланс, голубоватый отсверк стали, переливающийся в лунном свете. И ни одной царапины и зазубрины на совершенном изгибе лезвия. Простая рукоять с потертой кожей.
- Киа, брат, ты вообще знаешь, что это за оружие? – едва подбирая слова от изумления, спросил Тиннэх.
- Нет, я даже не рассматривал его. А что?
- Ну да, ты был занят своими переживаниями, извини, я не хочу тебя обидеть, но то, что у тебя так небрежно валяется в углу, в шкуре драной лисицы – один из самых древних мечей в истории вообще миров. Я видел такой рисунок в книге. Их всего было четыре, по одному на каждую сторону света. Давным-давно они были отданы богами, - даже не Властителями Граней, а большими, – королям земель. Один - точно эльфам, которые как раз тогда только пришли, а остальные, которые сгинули во мраке времени, - другим королям. Даже история не сохранила их имен. Мечи были у владык, но прошло столько времени и сменилось столько королей, что клинки были утеряны, а теперь один из них отдан влюбленным эльфом тебе. Ты вообще понимаешь, что это за подарок? И боюсь, что в тайне от отца все это сохранить не удастся, как бы ты ни прятался по лесам. Но меня больше волнует вопрос – откуда это у твоего Иррейна?
- Он не мой. – глухо ответил Киа, – мне просто передали этот меч в этой шкуре. Я даже не смотрел его. Не мог коснуться.
- Я поражаюсь тебе иногда. Но теперь он твой по праву, хоть ты и не владыка стороны света. Но если ты станешь князем Запада, а Имлар приложит к этому все усилия, то с этим мечом ты докажешь свое абсолютное право на эту корону. Иррейн сделал тебе не просто прощальный подарок, а отдал тебе будущее.
- А что мне делать теперь? Иррейн умер из-за меня, из-за того, что я не смог ему ничего объяснить, а только прогнал его. Я не дал ему даже шанса и не попытался понять его. Я недостоин такого подарка.
- Киа, если этот меч сейчас ляжет тебе в руку и придется по руке, то это твой меч, он сам выбирает себе владельцев. Ну, держи.
Киано несмело протянул руку, и Тиннэх вложил ему клинок в ладонь. Точно, рукоять была словно создана для тонкой, изящной руки Киано, пальцы несмело обхватили ее, и по лезвию меча забегали голубые всполохи.
