Сейчас, когда на землю ложились лиловатые тени, Аманда чувствовала себя намного увереннее, чем в ярком свете дня, когда у нее порой возникало неприятное ощущение, будто ее нагишом выставили на всеобщее обозрение. В сумерках признания даются куда легче, смешливо подумала она. Вечер — это вообще пора признаний.
— Он обнимал меня всю ночь. Мне было так тепло, так чудесно. Знаешь, я лежала рядом с ним, и мне представлялось, что мы с ним уже состарились… два старичка, которым уже почти ничего не нужно. Но ведь это не так, верно? Мы молоды, и нам нужно гораздо больше.
— Но если ты и сама этого хочешь, тогда в чем проблема?
Аманда сделал еще одну попытку выразить все словами:
— Такое впечатление, что между нами выросла стена. Как будто стоит нам только подумать о том, чтобы заняться любовью, как у нас обоих отнимаются руки-ноги. Своего рода условный рефлекс.
— Но ведь так же было не всегда.
— Господи, ну конечно же нет, — с чувством сказала Аманда. — Знаешь, я просто без ума от его тела. Как увижу его — прямо внутри все переворачивается. — Ее взгляд, перебежав через дорогу, вновь остановился на доме Гретхен. Она заметила, как открылась входная дверь и несколько мужчин, выйдя из дома, остановились на крыльце. Гретхен предусмотрительно зажгла у входа фонарь, так что Аманде не стоило никакого труда их рассмотреть. Среди них был и Грэхем. — Впрочем, что я тебе рассказываю… да ты посмотри на него сама и сразу все поймешь. Высокий, темноволосый, красивый — звучит банально, поскольку это описание встречается чуть ли не в каждом любовном романе… и все-таки он чертовски соблазнительный, разве нет? Я обожаю его улыбку. Обожаю его глаза. Даже его бороду — и ту обожаю, правда!
— Расс однажды тоже пытался отрастить себе бороду, — захихикала Джорджия. — Бедняжка! Решил, должно быть, что с бородой будет выглядеть крутым парнем, но она у него выросла какая-то щупленькая, так что пришлось срочно ее сбрить. А вот Грэхему она идет.
— А его ласки, его прикосновения, — не слушая ее, продолжала Аманда, оказавшись в плену сладостных воспоминаний. — Грэхем до тонкостей знает, как следует заниматься любовью. Он ласков и вместе с тем настойчив. Он всегда догадывается, что тебе нужно, как будто умеет читать твои мысли. Он знает, как доставить наслаждение женщине. — Она остановилась, перевела дыхание и выпалила: — Вот он какой, Грэхем. А я… я поняла это и теперь изо всех сил стараюсь быть такой, чтобы он никогда не раскаялся в своем выборе.
— Ну и замечательно, дорогая. Так и нужно.
— Это было замечательно. До прошлого года. Теперь, когда мы с ним занимаемся любовью, мы какие-то не такие… как будто это не мы, а кто-то еще. Просто двигаемся механически, словно какие-то куклы, у которых не кончился завод.
— Это все потому, что подсознательно вы оба думаете только о том, чтобы зачать.
Аманда насупилась.
— Только не в этом месяце, — с нажимом сказала она, и в голосе ее послышались металлические нотки. — Я скажу тебе, что я собираюсь сделать, — я перестану считать и высчитывать дни, выкину вон все эти проклятые графики и таблетки, чтобы весь месяц ничего этого не видеть и не думать больше об этом. Я брошу мерить по утрам температуру и не стану больше бегать в клинику. — Из груди ее вырвался долгий безнадежный вздох. — Впрочем, не думаю, что от этого что-то изменится. Порой у меня просто опускаются руки и кажется, что для нас уже все кончено и пути назад нет. Такое впечатление, что мы просто разучились радоваться жизни, понимаешь? Словно мы не в состоянии сделать… перейти… переключиться.
— Подумать о будущем? — подсказала Джорджия.
— Да, — улыбнулась Аманда, радуясь, что нужное слово наконец найдено.
— Такое чувство, будто смотришь на огромное полотно и гадаешь, что же будет дальше, да?
— Точно! — просияла Аманда. — Спасибо, что поняла… — благодарно прошептала она.
— Я старалась. Ты же понимаешь, мне нелегко почувствовать себя на твоем месте, ведь сама-то я рожала ровно столько, сколько хотела. И когда хотела. — Краем глаза заметив какое-то движение через дорогу, она обернулась. Четверо мужчин спустились с крыльца и, перебросившись несколькими словами, двинулись по дорожке к патрульной машине. Джорджия осторожно покосилась на Аманду: — Ты ведь не думаешь, что Грэхем и в самом деле любовник Гретхен, правда? — неуверенно прошептала она.
Но Аманда смогла услышать не только это, но и то, что Джорджия не решилась сказать.
— Просто потому, что сегодня она кинулась именно к нему? Бог с тобой, мне это и в голову бы никогда не пришло. На ее месте я, возможно, сделала бы то же самое. В таких ситуациях лучше Грэхема трудно кого-то найти. Он никогда не впадает в панику и всегда точно знает, с чего начать.
— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнила Джорджия.
— Нет. Я не думаю, что это он отец ребенка.
— Тогда кто?
— Она молчит, — часом позже с досадой бросил Расс. — Точно воды в рот набрала, честное слово!
