— Отсюда, — сказал он, — через эту дверь, можно попасть прямо в вестибюль дворца, а через нишу выйти ко рву, окружающему замок и к юго-восточному рукаву реки. В двадцати шагах отсюда есть потайная белая дверь, она ведёт в комнаты императорской семьи. Правда, зачем я это говорю? — он потёр переносицу. — Я хотел, чтобы вы пошли со мной сюда, побыли рядом совсем недолго. Но если вам не хочется или вы устали, то вот дверь, и я с удовольствием провожу вас в ваши покои.
— Нет, я не хочу спать. Пойдёмте, подышим воздухом, вы же за этим меня позвали?
За дверью открылся склон берега, покрытый жухлой травой и листьями, у стены росли ярко-красные рябины, а у самой воды две ивы низко свесили ветви, на небе не было ни облачка, и луна рассыпала по поверхности реки серебряный свет. Дул ветер, прохладный, но не настолько, чтобы Анна передумала гулять. Она вышла первая — Андрей на шаг позади — ветер ударил в лицо, принося новые яркие ощущения, Анне показалось, что у неё за спиной распахнулись самые настоящие крылья. Она сорвалась с места, почти пролетела к берегу и, обхватив себя руками, запрокинула голову и закружилась на месте. Внезапно она почувствовала себя такой счастливой, такой безгранично наполненной и цельной. Волосы рассыпались по плечам, щёки раскраснелись от ветра и внутреннего жара, которым прямо сейчас горело её сердце, она кружилась и кружилась, пока не столкнулась с Андреем. Он поймал её за плечи и притянул к себе. Анна обняла его в ответ, прильнула щекой к груди и прошептала.
— Спасибо вам. Я так боялась встречи с вами, так боялась, что не полюблю вас.
Андрей усмехнулся, накручивая на палец её каштановые локоны.
— А я был уверен, что не полюблю.
Анна отстранилась и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Вы не хотели видеть меня?
— Я не знал вас, — произнёс он. Голос его стал мягким, ниже, чем обычно, бархатным и обволакивающим. — Я не знал вас и не знал, что способен так любить. За мгновение вы свели меня с ума, и пусть в дело вмешалась магия, но теперь я уверен, что и без неё полюбил бы вас.
— Я бы не стала возлагать всю ответственность на магию, — прошептала Анна, — она лишь делает выбор, но, как вы верно заметили, магия не настолько сильна, чтобы создать и поддерживать любовь. Саму любовь.
— Сама любовь… — повторил за ней Андрей, будто пробуя слова на вкус, — сама любовь — это вы, Анна Дмитриевна, — добавил он. И поцеловал её.
Поцеловал так, что закружилась голова, и весь мир перестал существовать. Всё, кроме него, его поцелуев и рук на талии, сделалось незначительным, неважным для Анны. Её руки легли ему на плечи, скользнули вверх и обвили шею, Анна, не отдавая отчёта в своих действиях, запустила пальцы ему в волосы, ощутила их мягкость, прижалась теснее, и подумала, что это лучший первый поцелуй из тех, на которые она могла рассчитывать, и этот мужчина — лучший выбор магии их рода за всю историю Материка.
Командующий провёл ладонью по лицу. Её почерк, то, что она писала, вызывало в нём волну воспоминаний и чувств, о которых он успел забыть, которые, думал, уже не испытает никогда. Но вот они тут, тревожат душу, собираются в глазах, заставляют руки дрожать, а сердце отчаянно биться о грудную клетку. Он вздохнул, потянулся к бутылке, откупорил её и, сделав большой глоток, поджёг четвёртую папиросу. Егоров принес несколько пачек совсем недавно, но одна пустая уже валялась в мусорной корзине, а вторая стремительно шла на убыль. Переворачивать страницы дневника оказалось настоящей пыткой, но он должен был знать, чем она жила эти годы, куда привела её жизнь, и где она теперь. Где?
Он помнил тот вечер, будто бы это было вчера. Помнил, как они целовались до зари, как он проводил её, продрогшую, в покои, и как целый день тренировался, не в силах иначе справиться со своими чувствами.
— Андрей, ну действительно, будет тебе. Пусть цесаревич вас сфотографирует, — уговаривал Андрея его брат Александр.
— Зачем? — противился Андрей. — У нас есть прекрасные портреты, и будет ещё много портретов, зачем нам делать фотографию?
— Соглашайся, я тебя как друга прошу, — поддерживал Александра Алексей. — Вложите в медальон, будет знаковая вещь.
— Ну, пожалуйста, — попросила Анна, подхватив его под руку. — Это же память.
Андрей прикрыл глаза.
— Ладно, ладно, хорошо. Но только одно фото.
— Спасибо, — шепнула Анна, пока обрадованный Алексей объяснял им, как нужно встать, — мы сделаем маленький дубликат и вложим в твой медальон, чтобы ты всегда носил нас с собой. Ты согласен?
— Анна Дмитриевна, вас с собой я всегда буду носить в своём сердце. Но, разумеется. Раз вы настаиваете…
— Настаиваю, ведь так вы будете меня ещё и видеть, — улыбнулась она.
В глазах Андрея сверкнули весёлые искорки, и он, позабыв о том, где они находятся, потянулся поцеловать её, но в этот момент Алексей окликнул их. Анна встрепенулась и резко обернулась к нему, Андрей поджал губы и нахмурился. Сработала вспышка.
