Потом мы пошли на огород. Что там было – даже не хочется вспоминать. Все как обычно, только теперь копальщиков стало больше, а выбиральщиков (подчеркну, что я находился в этой, на мой взгляд, самой угнетаемой категории) почти столько же, сколько было, когда мы за одной бабушкой с лопатой ползали. Дядя Женя и тетя Надя, наотдыхавшись на своем заводе за все рабочие дни, приехали к нам в деревню показывать мастер-класс по выкапыванию картошки в рекордные сроки. К нам, кто дни напролет, с утра и вечером на этой картошке проводил лучшие часы своего законного каникулярного времени! Выглядела их самонадеянность смешно. Но если бы меня попросили изобразить этот смех, то он был бы зловещим и надменным, как в театре. Я и сам мог кого хочешь научить картошку копать!
Земля была сырой, и перебирать влажные комья было противно. И вообще я считал, что меня могли бы и освободить от картошечной повинности. Во-первых, я переживал волнительную влюбленность, и мое душевное состояние требовало покоя и умиротворения, чтоб я мог собраться со своими мыслями и чувствами, решиться наконец-то на жизненно важный шаг. Во-вторых, я уже за это лето столько картошки выкопал, что мне и за несколько лет ее не съесть. Вот Аньке, например, не мешало бы поработать еще. Ей и любовь чужда, и поесть она любит. И вообще: мелкая моторика развивает интеллект. Пусть собирает картошку и умнеет! В-третьих, я, как автор множества рацпредложений по усовершенствованию процесса выкапывания, сортировки, переноски этой самой картошки, отказываюсь участвовать в доисторических форматах добывания пищи! На смену монотонному труду на огороде, на мой взгляд, должны прийти технологичные и желательно механизированные решения! Я ведь не зря прочитал подшивку журнала «Современное приусадебное хозяйство»! Там дураки не пишут! Но меня никто не слушал, и, что меня больше всего возмущало, еще и подсмеивались! Особенно Анькины родители. Ну, ничего, эволюция все расставит по своим местам! Но пока получается так, что мое образование даром никому не нужно!
Если говорить честно, то я связывал свою будущую профессию с сельским хозяйством. У меня был бы здесь в деревне новый большой дом со всеми удобствами, не то что у деда с бабушкой. А еще огромный участок земли, убегающий в реку. Здесь бы у меня горох рос, чтоб можно было не искать его по колхозным полям в начале лета. Здесь ягоды. А здесь огородные культуры. Картошки бы было совсем немного – только для себя. А бесполезных культур – ну, например, синеньких[42] или лука – вообще бы не было! Ну зачем их выращивать, если они невкусные? Везде был бы автополив, мульчирование и красота. Работников было бы несколько. Они бы все это и делали.
А еще я планировал завести много живности: коров, кроликов, кошек, свиней. Я люблю их кормить, и они мне за это благодарны. Условия для их жизни были бы самые отменные. И еще на моей ферме никого бы не убивали – только продавали живьем, потому что жалко. Я сам занимался бы стратегией развития, собирал крестьян и рассказывал им о том, как нужно поднимать село. Жили бы мы с Наташей и нашими детьми. Их бы тоже было много, например четыре или пять. Но тут-то как раз незадача. После вчерашнего разговора я уж и не знал, как учесть новый фактор – Витьку с его чувствами. В глубине души, конечно, я надеялся на то, что он Наташку разлюбит, найдет другую или уедет в город, чем откроет дорогу нашему счастью. Так оно, наверное, и должно случиться. Мы же будем жить вместе, в деревне, в любви, на природе.
