В какой-то момент Ирина закрыла глаза, рядом стояла морская вода, травы, руками она перебирала камешки с берега и слушала звук волн. Надеюсь, она хотя бы на секундочку смогла перенестись в любимые места.
Сегодня захотелось поделиться с вами нашими стараниями!
Слово-то такое интересное, и сколько в нем жизни, желания, самонастроя, поддержки друг друга в команде и силы; конечно же – это про силу духа каждого, кто прилагает старания к чему-либо…
Сегодня наш чудеснейший волонтер тетя Лена, именно так с любовью и уважением ее называют у нас взрослые и дети, красила пасхальные яйца с Таней, Машей и маленьким Андреем.
Тетя Лена без устали старалась помогать девочкам чертить и вырезать аппликации-наклейки и пасхальные подставки, одновременно варить яйца, рассказывать забавные истории из своей жизни – старалась ни на минуту не отпускать внимание ребят.
Тане не так много удавалось что-то делать руками, но она старалась, превозмогая страдание, раскрашивать свои поделочки, да и просто сидеть такое количество времени в кресле – это совсем не просто, когда каждое движение дается с болью…
Маша тоже старалась с поделками, но больше пыталась подарить свою нежность и заботу младшему участнику, Андрею, поглаживая его ножки и так ласково улыбаясь мальчику. Маша очень любит маленьких детей. Однажды даже попросилась с нами купать малышку. С восторгом и заботой участвовала ну в чем могла: подать шампунь, протирать крохотные ручки полотенцем…
Медсестра Ира не стала прерывать интересное занятие и сделала положенные манипуляции, не развозя детей по палатам. Постаралась изловчиться и аккуратно добраться до нужного катетера.
Было еще одно тяжелое старание: старание заглядывающих на кухню родителей, чьи дети сейчас уже не могут вот так сидеть за столом, болтать, смеяться и корпеть над поделками, стараясь сделать свое пасхальное яичко самым красивым и подарить его маме…
Стараться сдержать слезы, стараться не думать об этом или стараться представить своих ненаглядных чад на месте девчонок…
Один Бог знает, сколько стараться, стараться и стараться нужно нашим мамам, маленьким пациентам, медикам и волонтерам, чтобы старание помогло жить сегодня, готовиться к Пасхе, готовиться к завтрашнему дню – каким бы он ни был…
Лена мечтает о горах. Эта поездка неосуществима. Мы все не решались отговаривать. Искренне искали возможности. Осознание к ней приходит само. Она грустит.
Сразу написала Нюта: «А у нее палата одноместная? Может, сделаем ей срочно суперфотообои? Если она скажет, какой горный вид у нее любимый, самая лучшая фотка, то сделаем обои. Это один-два дня. У меня контакт есть».
«Может, Митридат?» – подумала я. Я точно знаю, что она родилась в Феодосии. И жила там до десяти лет.
Сегодня группа альпинистов в шесть утра совершила подъем на вершину (в Осетии) и посвятила подъем Лене. Скоро будет видео.
Из хосписа ей хотелось уехать. Она «чувствовала, что проваливается в яму».
И не важно, как и куда, ей хотелось уехать, словно выскочить из всей этой ситуации.
«Если пациента нельзя вылечить, это не значит, что для него ничего нельзя сделать. То, что кажется мелочью, пустяком в жизни здорового человека, – для пациента имеет огромный смысл». Это одна из заповедей, по которым живет хоспис.
Лены сегодня утром не стало.
Еще вчера привезли фотообои. Но как их клеить? Это было совсем непонятно. Ведь она была в тяжелом состоянии…
Вечером Лена попросила вишню, холодное шампанское брют, чтобы ей позвонили на телефон, так как на рингтоне – джаз.
Звон хрустальных фужеров (папа, сестра и умирающая Лена – через меня) звучал очень спокойно и естественно. Хотя, если подумать и вспомнить… конечно, это необычно.
Лена ушла в 7:30, в 10:30 приехали клеить обои уже в пустой палате.
Спасибо всем большое за то, что хоспис стал огромной поддержкой во всех смыслах для этой семьи.
Почему получилось такое особенное внимание к этой девушке? Не знаю, так сложилось. Так бывает в хосписе.
Марина Максимовна с первого дня, как поступила в хоспис, бесконечно плакала. Что-то пыталась сказать, но вместо слов предательски выходило только «бадю-бадю-бадю» на повторе. Понять ее не получалось, как мы ни старались.
А сегодня у ее постели застаю посетительницу – «Таня, дочка, очень приятно».
«Мама, не плачь, а то больше не приеду», – и тут же сама прижимает платок то к одному, то к другому глазу. «Не надо было мне приезжать, только сама наревелась. Надо просто забрать ее, и всё, сердце разрывается».
Слово за слово, Таня рассказывает мне многолетнюю историю маминого лечения. Как она за мамой ухаживала, как брала на дачу на все лето и вывозила в сад на коляске. От звука Таниной речи Марина Максимовна затихает и слушает, переводя взгляд то на меня, то на дочь.