Часы в прихожей пробили полночь. Те самые, что стояли в Нави. Теперь шли. Время двигалось дальше.
Новый год наступил. Первый год новой эры.
Эры, когда мертвые и живые учатся жить рядом. Когда боги спускаются с небес, а люди поднимаются к богам. Когда старые границы рушатся, а новые только предстоит построить.
— Морозовы не бросают своих, — тихо сказал Лазарь.
— Даже если «свои» — это весь мир?
— Особенно тогда.
Встали из-за стола. Впереди ждала работа. Много работы.
Но сначала — доесть ребрышки. Как завещал Рарог.
Потому что некоторые вещи не меняются.
Даже когда меняется весь мир.
***
Три месяца спустя.
Весна не пришла.
Календарь утверждал — апрель. Но снег не таял. Черный превратился в белый, но лежал плотным покровом. Мир принял новую реальность — вечную зиму под управлением братьев Морозовых.
Международный совет хранителей границ собирался уже третий раз. В старом особняке под Женевой, где температура никогда не поднималась выше нуля. Подходящее место для новой эпохи.
— Антарктида, — Макклинток бросил на стол папку. — Стук усиливается. Сейсмологи в панике.
— Скандинавия, — Эрикссон не остался в долгу. — Вчера видели всадника. Одноглазого. С копьем.
— Каир, — тихий голос из угла. — Мумии требуют репараций. Угрожают проклясть туристическую индустрию.
Лазарь сидел во главе стола, играя с серебряным пером. Десять черных перьев Гамаюн превратились в татуировку на его предплечье. Одиннадцатое, серебряное — подарок деда — он всегда носил с собой.
— По порядку, — голос звучал устало. За три месяца он повзрослел лет на десять. — Антарктида подождет. Что там ни спит — пусть поспит еще немного. Один... Гор?
Гордей пролистал блокнот.
— Выслал приглашение. Дипломатическая встреча, обмен опытом, культурная программа. Вежливо послал к Хель.
— Ожидаемо. Мумии?
— Мария работает с ними. Предлагает вернуть тридцать процентов артефактов в обмен на мирное сосуществование.
— Семьдесят, — поправил голос из угла. — Минимум семьдесят, или они превратят Лондонский музей в усыпальницу.
— Договаривайтесь, — Лазарь встал. — У меня через час рейс в Якутск. Там шаман вызвал дух мамонта. Мамонт хочет вернуться в плейстоцен.
— А это возможно? — спросил Танака.
— Понятия не имею. Но отказать не пробовал. — Лазарь накинул куртку. Обычную, без опознавательных знаков. — Гор, ты здесь справишься?
— Справлюсь. Лети.
Обнялись. Быстро, по-мужски. За три месяца научились — каждая встреча может быть последней. Каждое расставание — навсегда.
У выхода Лазаря ждал знакомый силуэт. Седая женщина в простом пальто.
— Господин Летописец, — поклонилась она.
— Гамаюн. — Лазарь кивнул. — Зачем пришла?
— Предупредить. История, которую вы пишете, привлекает внимание. Боги делают ставки.
— Пусть делают.
— Вы не понимаете. Рагнарёк может начаться не в Скандинавии. А здесь. Из-за вас.
— Тогда мы его остановим.
— Или станете его причиной. — Гамаюн протянула конверт. — Последнее перо. Двенадцатое. Откроете, когда придет время.
— Откуда я узнаю?
— Узнаете.
Исчезла. Как всегда — внезапно.
Лазарь сунул конверт во внутренний карман. Еще одна загадка в копилку. Еще одна ответственность.
Телефон — новый, специально защищенный — завибрировал.
«Усадьба. Срочно. Началось.»
Короткий текст от Гордея. Значит, действительно срочно.
Лазарь развернулся, побежал обратно. Якутский шаман подождет. Семья важнее мамонтов.
В конференц-зале царил хаос. На большом экране — спутниковая съемка Антарктиды. Лед трескался. Но не просто трескался — расходился ровными линиями, формируя узор. Руну размером с континент.
— Когда? — Лазарь влетел в зал.
— Десять минут назад. — Гордей стоял у экрана, сжимая телефон. — И это не все. Смотри.
Переключил каналы. Норвегия — северное сияние складывалось в лица. Египет — песчаная буря приняла форму армии. Япония — Фудзи дымилась впервые за столетия. Челябинск — метеорит начал петь колыбельные.
— Боги просыпаются, — прошептал кто-то.
— Прости нас, Юра, — Лазарь потер лицо ладонями. — Кажется, мы всё-таки всё просрали.
— Нет, — Гордей смотрел на экран. На руну во льдах. — Не боги. Что-то старше.
В кармане Лазаря нагрелся конверт. Двенадцатое перо требовало внимания.
«Когда придет время», сказала Гамаюн.
Время пришло.
Лазарь вскрыл конверт. Внутри — не черное перо. Белое. Чистое, как первый снег.
И записка.
«Выбор сделан. История написана. Осталось поставить точку. Или троеточие. Решать вам.»
— Что там? — Гордей заглянул через плечо.
— Финал. — Лазарь сжал перо. Оно было теплым. — Или новое начало.
На экране антарктическая руна пульсировала. С каждым пульсом — сейсмические толчки по всему миру.
— Летим? — спросил Гордей.
— А есть выбор?
— Всегда есть выбор.
— Тогда выбираю лететь.
Макклинток покачал головой.
— Нельзя просто так взять и полететь в Антарктиду к пробуждающемуся древнему злу.
— Ещё, как можно! Смотри, — Лазарь достал телефон, начал набирать номер. — Алло, Аэрофлот? Шесть билетов до ближайшего к Антарктиде аэропорта. Да, в один конец. Может быть. Да.
Повернулся к залу. Десятки лиц смотрели на них. Охотники, маги, просто люди, оказавшиеся в новом мире. Все ждали решения.
