— Это говорит господин Регулаи? Или ревнивый мальчишка? — Он поднял руку, сдерживая мой резкий ответ. — Най. Ничего не говорите, Давико. Используйте ум. Быть ди Регулаи — значит думать. Планировать. Видеть далекую цель и плыть к ней, даже если она скрывается за горизонтом. В любом случае сиа Челия не принадлежит вам — вы не можете ни отдать ее, ни оставить себе. Она — обязательство, которое ваш отец дал ди Балкоси. И ваш отец не потерпит, чтобы вы нарушали его обязательства — ни ди Балкоси, ни кому-либо другому. А если вам этого недостаточно, вспомните о Шеру, которое подбирается к нашему парлу, затягивает его в союз и смотрит на юг, в нашу сторону. Я знаю, это сложно, но мы малы, а требования к нам бывают велики. А теперь идемте, становится холодно, и нас ждет очаг. Завтра вы отправитесь на охоту и, быть может, увидите юного парла с другой стороны.
Мы вошли в дом, однако очаг не согрел меня. Я напряженно размышлял над словами Каззетты, над обязанностями и обязательствами, над ролями семей — и все это казалось мне спутанным черным клубком. Я не видел хороших решений и правильных вариантов выбора, и на сердце было тяжело. Не от этого ли защищал меня отец в детстве? Меня научили работать со счётами, сидеть за доской, обращаться с мечом — но не научили приносить в жертву собственную любовь и желания ради политики и семьи. Никто не предупредил, что в наследство я получу не власть, а боль. Что останется от меня, если я не сверну с этого жестокого пути? И что осталось от моего отца?
А потом я подумал о Мераи с ее мелочной жестокостью, с неутолимой жаждой превосходства — и решил, что мы все больны, потому что продолжаем играть, несмотря на страдания.
Глава 40
Утро было серым под стать моему настроению, когда я отправился с парлом на ястребиную охоту. Вскоре пошел дождь.
— Не волнуйтесь, — сказал парл. — Как только солнце поднимется высоко, дождь прекратится. Так всегда бывает. По утрам мокро, но недолго.
— Как скажете, ваше величество.
— Руле, прошу вас. Руле.
— Хорошо, Руле.
Сино ехал рядом с нами. Я вспомнил слова Каззетты. Сино силен и красив, он легко смеется и всегда держится поблизости от парла. Но рядом с ним Руле кажется маленьким. Парл энергичен и отнюдь не слаб, но у него есть изъян. Я заметил это в конюшне, когда он подговаривал меня прикоснуться к коню. Руле полон бравады, которую я сперва принял за силу, однако после, увидев его рядом с Сино, который перешучивался со стражниками и придворными, я понял, что он зажат.
Когда Сино ехал рядом с парлом, я высматривал признаки презрения или отвращения. Прищуренный глаз, дернувшиеся губы или нос... Отец и Каззетта учили меня искать в людях мелкие детали, заглядывать за фаччиоскуро, однако казалось, что Сино не держит на парла зла. Он даже был заботлив. А парл, в свою очередь, желал заслужить его одобрение.
Некоторое время спустя небо действительно очистилось. Мы отправили вперед загонщиков, и вскоре ястребы поднялись в небо, а собаки с лаем понеслись перед нами. Мы держали наготове луки. Я подстрелил фазана, и мой ястреб поймал его в воздухе, однако принес не мне, а парлу.
— Хорошая птица, ваше... Руле. Преданная.
Парл слабо улыбнулся:
— Если бы люди были такими же преданными.
Он дал знак нашему охотничьему отряду остановиться на привал. Слуги быстро установили шатер и расставили стулья, а мы с Руле сидели верхом и наблюдали. Парл велел своим людям спешиться, но, когда я приготовился спуститься на землю, он хлопнул меня по бедру и покачал головой.
Мгновение спустя, когда все наши спутники привязывали лошадей, он внезапно развернул Империкса и пустил его галопом.
— За мной, наволанец! — выкрикнул он. — Проверим, на что вы способны!
И понесся по тропе, а я — за ним, предоставив всем прочим — Сино, Делламону и другим — изумленно смотреть нам вслед.
Мы мчались, лавируя между тесно стоящими деревьями, пригибаясь под ветвями, проламывая кустарник, перелетая через ручьи и поваленные лесины. Это была безрассудная, головокружительная скачка. Я призвал на помощь все свое мастерство, чтобы не отстать. Вот когда пригодились годы тренировок у Агана Хана. Я также был благодарен Руле за то, что он решил проверить меня в седле, а не на охоте. Парл умел ездить верхом — но я тоже умел, и конь, которого он мне дал, оказался отменным. Его звали Неро, и я чувствовал его желание нестись, лететь сломя голову — и сам, по горло сытый долгом и его ловушками, был готов делать то же самое.
Мы промчались через заросли. Перед нами раскинулись луга. Парл скакал впереди, криками подгоняя Империкса. Я рванулся вдогонку. Империкс увеличил отрыв, но я не упускал его из вида, и Неро не сбавлял ход.
Я привстал в седле и, склонившись к голове Неро, ободряюще закричал ему в ухо. Быстрый и гордый конь не желал уступать парлу и его фавориту, а потому мы тоже неслись как ветер. Это было потрясающе: скорость, риск и просторы. А потом перед нами вырос холм, и парл помчался по его склону, оставляя долину внизу, забираясь все выше.