— Ровно то, что вы услышали. К сожалению, ваша помощь моей стране не по средствам. А что касается дворянства… Эллодия существует благодаря дворянам. Я не могу унизить цвет своей страны, её опору из-за… торгаша.
Она бросила это слово осмысленно… и продолжала улыбаться.
Господин Семени тоже. Но в его лице мелькнуло что-то хищное… и злое.
— Вот как? Значит, вы отказываетесь от помощи… торгаша только ради глупого понятия о чести? Вы отказываете своему народу в спасении? Ваше Величество, это очень неосмотрительно. Для молодой королевы, которая едва ступив на трон, столкнулась с такими трудностями…
— Благодарю за заботу, — королева поднялась, показывая, что аудиенция окончена, — но я справлюсь.
Господин Семени несколько минут смотрел на неё, но протянутой для поцелуя руки не дождался. И, легко поклонившись, вышел прочь. Ни на йоту не нарушив этикета.
Едва за ним закрылась дверь, Адель повернулась к секретарю:
— Передай управляющему, чтобы все, абсолютно все мои личные средства вложил в Фонд. И… через десять минут я жду в своем кабинете Канцлера.
Она упала в кресло и несколько раз с силой провела руками по лицу, размазывая макияж. Но по-другому не могла — казалось, улыбка навеки прилипла к губам, хотелось убрать её, содрать вместе с кожей…
— Ваше Величество… — несмотря на полученные указания, секретарь не ушел. — Ваше Величество, позвольте сказать вам… спасибо!
— Что? — Адель подняла голову.
— Вы — истинная дочь своих родителей. И — королева. Вы все правильно сделали. Не продали страну.
Адель совсем не по королевски хмыкнула. «Не продала»… Это верно. Но может, все же «предала»?
— Я жду господина Канцлера у себя через… — она бросила взгляд на наручные часы, — семь минут.
Канцлер начал действовать незамедлительно:
— Нужно проинструктировать новостные каналы. И Интернет. Блокировать все… — он схватил телефон, даже не спрашивая разрешения у королевы на эту вольность. — И переоденьтесь, вам следует присутствовать на Малом Совете. Надеюсь, им все и ограничится. — И, выходя, ободряюще кивнул: — Вы все правильно сделали, Ваше Величество. А вот это, — палец брезгливо ткнулся в черную папку с золотым вензелем, — отдать юристам и изучить вдоль и поперек. Хоть будет, чем крыть.
Но бизнесмен оказался быстрее. На небольшом частном канале вышел репортаж о том, что королева и Совет отказались принять бескорыстную помощь бизнесмена, радеющего за свою страну.
Новость тут же продублировали в сети. Подхватили новостные агентства. Лавину общественного мнения было уже не остановить.
— Видимо, он держал журналистов наготове. И дал команду по телефону, еще не покинув дворец, — доклады следовали один за другим.
Канцлер оглядел каждого из членов Малого совета и отчеканил:
— Распечатывайте Резервный Фонд.
Началась работа над укреплением плотины. Она шла лучше, чем восстановление имиджа молодой королевы. Юристы буквально с ума сходили, отвечая на иски и подвавя встречные, в Министерстве Связей сбились с ног, формируя положительный имидж правительницы. А она сама словно забыла, что живой человек.
Выступления по телевидению и радио, контроль над ремонтом плотины… И все это — впридачу к основным обязанностям.
Нэй вымотался до предела: смену ему так и не нашли. Но своей королевой он начал восхищаться по-настоящему. Девушка совсем забыла что такое покой, сон, еда… Перекусывая на бегу, она пробегала глазами текст очередного выступления, а пока ей накладывали макияж — успевала вздремнуть. Адель успевала везде, стараясь держать руку на пульсе происходящего.
И только поздно вечером она позволяла себе несколько минут отдыха.
Нэй уже давно перестал замирать у двери. Королева указала ему на кресло:
— Устав-уставом, но уставший, вы не сможете выполнять свои обязанности.
И он сидел в уголке, не сводя с ней взгляда. А Адель словно и не замечала столь пристального внимания. И только поздно вечером, когда удалялся последний работник, она позволяла себе несколько минут отдыха.
Кофе на двоих. Или ромашковый чай. Королева пила его, стоя у открытого окна. Ветер играл занавеской а потом — теребил выбившуюся из прически прядь волос королевы. В Академии они были намного короче. Теперь же… Нэй отчаянно завидовал этому потоку воздуха. Прикасаться в ней, к её лицу, к глазам, к губам… И сам пугался своих мыслей. Хотелось подойти, прижать к груди, чтобы услышала, почувствовала, как бьется сердце… Заключить в кольцо рук, чтобы поняла — она не одна. Он, Нэй Байю, сделает все ради её безопасности. И спокойствия.
Но ради этого спокойствия он молчал, и даже не двигался лишний раз, боясь спугнуть мимолетный покой. А когда королева возвращалась к столу и открывала ноутбук, время признаний оказывалось упущенным.
Но этих кратких минут отдыха оказалось недостаточно. Адель все больше худела, под глазами залегли серые тени. Заставить её поесть казалось невозможным, и даже Канцлер отступился, встретившись с суровым взглядом королевы:
— В стране беда. Из-за меня. Как я могу спокойно есть?
— Но Ваше Величество! Если вы не выдержите…
