Мое самочувствие тем временем оставалось стабильным. Спустя несколько дней после возвращения я убедил себя спуститься в Ад, где на десятках этажей под обычным миром бурлила жизнь тысяч демонов. Я не знал, как далеко могли распространиться слухи о нас с Ним, но я пересек главный холл, не поднимая взгляд. Мне не хотелось, чтобы обо мне говорили, а особенно - чтобы ходили слухи про отношения с Ним, когда даже и отношений как таковых не было. Он обручил нас, прекрасно зная, что я не переживу брак; мы переспали, несколько раз целовались и немного поговорили по душам, хоть я и не знал, как много правды было в этих разговорах. Вот и все.
И о каких отношениях могла идти речь, когда даже мое признание осталось невысказанным? Когда оно больше никому не было нужно и ничего бы не изменило?
Несколько часов я побродил по Аду, подпитываясь и собирая слухи, неизменно стараясь оставаться в стороне от большого скопления демонов, словно я был клеймен и они могли это почувствовать. Узнал я мало интересного: Он не покидал свои покои и никого к себе не вызывал, а тех, кто пытался с Ним увидеться, разворачивал или отправлял к Сайеру, который выполнял роль его заместителя.
Последние несколько дней (как я посчитал - примерно с нашего последнего разговора), Он просидел в своих покоях, не выходя и ни с кем, кроме Сайера, не контактируя, и такое замкнутое поведение вдруг поселило в моей душе огонек надежды на то, что, возможно, Ему без меня тоже было плохо.
Может, если бы не Его проклятие, у нас могло бы что-то сложиться, - думал я, и тогда в моей голове вдруг звучал голос Виктора, ласково говорящий мне, что я слишком Его идеализирую.
Я это понимал. И, что хуже, я понимал, что не хочу от этого отказываться, и нарисованные на ладони линии карты, вдруг казались мне вшитыми под кожу, вызывая одновременно страх и любопытство.
Как, в общем-то, и все, что Его касалось.
…
Через несколько дней я получил толчок, который сбросил меня с весов, где я раскачивался на чашах, не решаясь что-либо предпринять по поводу наводки Виктора.
Толчок оказался сном: мне снова снилась Ирландия. Мне снова снились длинные, извилистые коридоры, необычайно низкие потолки, угрожающие вот-вот рухнуть на мою голову, и частицы пепла в воздухе, но на этот раз я зашел дальше, чем в первом сне. В тот момент, когда неяркий свет приблизился к краю коридора, из-за угла вдруг показались чьи-то белые руки. Они были похожи на кости, обтянутые тонкой, мертвенно-бледной, неярко сияющей кожей, и я застыл, боясь пошевелиться, пока они ощупывали стену, словно знали, что где-то здесь наткнутся на меня и смогут схватить.
А потом они показались до локтя и я увидел на них кандалы с толстыми, ржавыми цепями. Они выглядели уродливыми и массивными на тонких запястьях, а кожа под ними была стерта в кровь. Я буквально окаменел, рассматривая их, рассматривая эти руки, а потом их обладатель за поворотом, находящийся в шаге от меня, вдруг закричал высоким, пронзительным голосом, похожим на сирену. Этот нечеловеческий крик разорвал тишину и обрушился на меня, давя на мои барабанные перепонки, и я с трудом устоял на ногах, затыкая уши. На секунду мне показалось, что от этого голоса, от этого крика, стены расходятся и все вокруг осыпается, а потом все разом оборвалось и я подскочил на кровати, озираясь, и пот ручьями стекал моему лбу и спине.
- Сон, - бормотал я, - всего лишь сон…
Ладони были влажными, и нарисованная карта словно бы начала кровоточить. Я смотрел на чернила, на переплетение линий до тех пор, пока не убедился, что все это иллюзия, а потом потер ноющую от странного зуда ладонь, откинул одеяло и закрыл лицо руками.
Нужно отдышаться.
Нужно отдохнуть.
Нужно разобраться со всем.
Разобраться и поставить точку.
Может, проснулась храбрость после увиденного сна, а может, осознание того, что еще парочка таких кошмаров отправит меня на лечение в психушку, но я вдруг понял, что мне нужно как можно быстрее уехать в Ирландию и разобраться с секретом, который, словно камень на шею, на меня повесил Виктор.
И я не мог сделать это один.
Мне не хватило бы сил совершить такое путешествие в одиночку - я вдруг отчетливо это понял, и мысли о собственной слабости схлестнулись с желанием казаться храбрым хотя бы себе.
И я проиграл.
Отняв руки от лица, я выдохнул, вызвал в памяти сосредоточенное, серьезное лицо демона, мысленно сосчитал до трех и неуверенно позвал.
- Пол?
А потом открыл глаза.
Ничего не произошло. Я по-прежнему был один в темной комнате, задыхающийся и вспотевший после кошмара, в подвешенном состоянии, разбитый и больной, и от осознания того, что магия этого мира начинает отказывать мне даже в банальностях, стало тошно.
- Пол, - еще раз повторил я, вспоминая его шрам на подбородке и наглую ухмылку. - Пол…
А потом понял, что ничего не выйдет и он не отзовется.
Никто больше не отзовется.
Я остался один.
Потянувшись к ночнику, я включил свет, повернулся, чтобы встать с кровати и чуть не упал на пол, когда белокурый демон поморщился от света и выступил на пару шагов вперед, ближе ко мне, потирая глаза ладонью.
