- Крыльев демона нельзя касаться, - сказал я, чуть качнув головой.
- Без его разрешения, - подтвердил Он, не сводя с меня взгляд и отслеживая малейшие колебания в моей решимости, - и речь только о чужаках. Не бойся, Томми.
Его крыло было таким фантастически красивым, что страшно было даже подумать о том, чтобы прикасаться к нему, но его чарующая красота словно бы гипнотизировала меня, зачаровывала, притягивала взгляд…
Я посмотрел на него, колеблясь, а потом неуверенно подошел и остановился за Его спиной. Вблизи я видел россыпь веснушек и едва заметных родинок на Его шее, блеск Его волос и крыло, на которое я так зачарованно смотрел с первой минуты нашей встречи, уходящее куда-то под Его одеяние, и мне безумно хотелось увидеть, как оно смотрится на Его обнаженной спине.
Огромное, с Него ростом, оно выглядело чарующе и от него словно бы исходила вибрация силы - малая толика той мощи, которая текла по Его венам. Вблизи я видел, как идеально каждое перышко прилегало друг к другу и сияло, словно обернутое в нежнейший, черный бархат, и я с благоговением протянул руку и положил ладонь на крыло на уровне Его лопатки.
И мое сердце остановилось.
На ощупь оно оказалось еще божественнее. Не существовало в природе такого материала, с которым я мог бы его сравнить; ни шелк, ни бархат не шли ни в какое сравнение с мягкостью его перьев. Даже когда я в детстве на пляже запускал пальцы в разгоряченный солнцем песок и собирал в саду опавшие лепестки роз, я не чувствовал таких фантастических ощущений, как сейчас, когда я провел ладонью по Его крылу сверху вниз, словно я был рожден только для того, чтобы однажды это ощутить.
И вдруг меня охватило таким ураганом эмоций и чувств, что я затаил дыхание и закрыл глаза, и ассоциации картинками замелькали в моей голове. Мне казалось, что я вот-вот поймаю что-то смертельно важное; настолько важное, что об этом можно будет написать такую песню, которой мир еще никогда не слышал. В один момент я увидел яркий закат, словно кто-то пролил красные, розовые и оранжевые краски на небо и следом он вдруг сменился на темную-темную ночь, пронизанную, будто бриллиантами, светом мириада звезд; я видел раскинувшийся передо мной мир, спящий под покровом молочной пелены тумана, рассеиваемого первыми лучами солнца и видел падение капель на землю, дышащую свободой и прохладой первых весенних дней.
Я видел людей, их смех и слезы; видел боль, разлуку, отчаяние и радость; я слышал крики, слышал слова, которые не должны были быть озвучены и те, которые не успели быть услышаны; я видел опоздание, ложь, веру и надежду, я слышал мольбы и клятвы, я чувствовал зов крови и тоску под кожей.
Я видел весь мир в одном касании, все ощущения, которые только можно почувствовать, разом прошли через мое тело, оглушили, ослепили, захватили и закружили в таком водовороте, что не осталось даже воздуха, и я сам словно бы начал распадаться на атомы, растворяться, а потом все это вдруг оборвалось, мягкость крыла исчезла, руки обхватили меня за талию и Он прижался губами к моим губам. Моя рука все еще была в воздухе там, где я секунду назад касался Его крыла и когда Он обнял меня, я неосознанно вцепился пальцами в Его одеяние.
Я растерялся. Я не был готов к этому. Секунду назад меня разрывало от безумного множества ощущений - я видел мир, я чувствовал прохладу весны, я подставлял лицо крупным каплям дождя, я слышал, как мир дышит и как каждый вдох наполняет его жизнью, как скоротечные жизни людей меняются и закручиваются, будто в спираль, увешанные обещаниями и клятвами. Я видел, слышал и ощущал столько всего, что растерялся, когда все это исчезло, а я оказался в крепких объятиях, и знакомое тепло волной прошло по моему телу, вызывая у меня дрожь и заставляя меня чуть отклониться назад в Его объятиях.
В Его руках я вдруг почувствовал себя маленьким, хрупким, беззащитным, и когда Он коснулся языком моих губ, я раскрыл их, выдыхая. Он целовал меня три раза и каждый поцелуй словно бы раскрывал мне Его с новой стороны, но сейчас мне казалось, что мы оба обнажены; что увиденное мною сняло какие-то барьеры между нами, и мы беззащитны друг перед другом, безоружны.
Его руки лежали на моей спине, Он чуть впивался когтями в мою кожу через тонкую водолазку, и болевые ощущения вспыхивали во мне, будто фейерверк, перемежаясь с теплом и Его близостью, и в эту минуту я словно был частью Его самого, Его, как ни банально, второй половиной. Я чувствовал Его каждой клеточкой, меня тянуло к Нему каждой клеточкой, но тянуло безболезненно, будто бы притяжением, словно магнит, и я впервые не противился этой тяге, а позволил себе ощутить ее, поддался ей.
