Он стоял спиной ко мне, опираясь руками на спинку кресла. Его голова была опущена, а плечи напряжены; Его крыло было скрыто.
- Что это было? - шепотом спросил я. - Кто это был?
Он вздрогнул при звуках моего голоса так, словно я не прошептал, а закричал, но не обернулся, а потом раздался оглушительный, в наступившей после моего вопроса тишине, треск: не выдержала под Его пальцами деревянная спинка кресла.
- Уходи, - хрипло ответил Он, и теперь уже вздрогнул я оттого, как измученно прозвучал Его голос.
Я никогда не видел Его таким… сломленным? Кто из нас двоих только что разбился?
- Но…
- Вон, - перебил Он более твердо. - Сейчас же.
Я попятился к дверям, не сводя с Него взгляд, как будто Он мог обернуться ко мне в бешенстве с пеной у рта, но Он не шелохнулся и больше ничего не сказал.
Двери открылись и тут же закрылись перед моим носом, а Он все так же напоминал статую, и еще несколько секунд я стоял в коридоре, прислушиваясь, но в Его покоях было тихо.
Не знаю, чего я ждал. Того, что Он разнесет покои? Начнет крушить мебель и кричать?
Я не был уверен, что именно я хотел услышать, но я только что видел Его без маски, и в эту минуту не меня одного давило сумасшедшим отчаянием и чудовищной болью.
Я был оглушен увиденным. Тоска, которую я почувствовал, душила меня, стояла комом в горле и была так тяжела, что буквально тянула меня к земле, и я невольно задумался о том, каково Ему носить весь этот груз прошлого.
И содрогнулся.
В коридоре было тихо, за дверьми Его покоев было тихо, и я сам молчал, будто обеззвученный, а в моей голове эхом отзывался тихий смех юноши, у которого теперь есть крылья.
========== Глава XXXIX. ==========
- Томми!
Эмили забарабанила в дверь, и чтобы хоть немного заглушить ее обеспокоенный голос, я включил воду. Склонившись над раковиной, я набрал воды в ладони и плеснул себе в лицо; на первые несколько секунд мне полегчало, а потом приступ тошноты подкатил к горлу с новой силой и я тут же склонился над унитазом.
- Томми!
В ушах шумело. Вытерев рот тыльной стороной руки, я, пошатываясь, вернулся к раковине и оперся на нее. Голова кружилась; я поднял взгляд и посмотрел на свое отражение.
Бледный. Круги под глазами. Капли воды и пота на лице. Волосы прилипли ко лбу. Губы белые.
Похож на призрака.
- Томми! Что происходит?
- Все в порядке! - крикнул я, но она начала стучать еще сильнее.
- Открой дверь! Что с тобой происходит?
Две минуты назад я ни с того, ни с сего попросил у нее перерыв, и едва Эмили заговорила с публикой, как я положил гитару и бросился в туалет, а вслед за мной и она, успев лишь извиниться перед залом.
И теперь я был уверен, что не переживу этот концерт.
Я еще несколько раз плеснул водой в лицо и глубоко задышал через рот. Ноги подкашивались от слабости, а затылок сдавило, будто на меня надели тесный металлический обруч. Продолжая держаться за раковину, я расстегнул три пуговицы и раздвинул воротник блейзера. Ткань была слишком плотной, а мне было слишком плохо и жарко; я сделал воду похолоднее, намочил пальцы и провел по шее и груди, пытаясь охладиться.
Мне так сильно хотелось кричать, что я бы зашил себе рот, если бы мог, чтобы не позволить этому вырваться.
Что со мной происходит? Я увидел слишком личное и болезненное воспоминание, слишком из глубины, которое не должен был видеть. О котором не должен был знать. Которое не должен был почувствовать.
Что со мной случилось? Я влюбился и вообразил, что смогу выдержать того, кого уже однажды не выдержали небеса.
- Томми!
- Уйди! - крикнул я и откинул волосы со лба.
Оторвав от рулона несколько бумажных полотенец, я протер лицо от воды и пота, смял их, но тут же расправил и разорвал. Они были почти полностью мокрые, рвались легко и бесшумно, и я разочарованно понял, что это и на сотую долю не избавило меня от раздражения и отчаяния, которые переполняли меня, будто кто-то открыл во мне невидимый кран негативных эмоций.
Я не спал всю ночь. Я даже не был дома. Сначала заехал в бар, опрокидывая один стакан за другим, а когда из посетителей остались только я, отрубившийся за столиком пьяница и заплаканная девица с разводами от косметики на лице, я расплатился и ушел. В соседнем супермаркете я купил бутылку виски и на половину опустошил ее на первой же попавшейся лавочке.
Я не сомкнул глаз за эту ночь. Первое время после виски меня клонило в сон; я забрел в парк и думал, что если этот смех в моей голове не стихнет и гладкая, белая спина перед моими глазами не исчезнет, я утоплюсь прямо в этом фонтане, у которого сидел.
Но я лишь допился до того состояния, когда в голове нет ни единой мысли, а все действия становятся автоматическими: замираешь в ожидании зеленого света, оглядываешься по сторонам, переходя дорогу, и идешь куда-то, куда и сам не знаешь.
Лишь бы убежать подальше от Него и Его боли, даже если не выйдет и Он все равно меня найдет.
- Томми! Пожалуйста, открой дверь!
Я бросил ком разорванных салфеток в корзину и снова повернулся к зеркалу.
