Раздражение росло так стремительно, что я мог ощущать, как закипаю, и я уже начал оглядываться в поисках того, что можно сломать или разбить, как можно все это выплеснуть, но единственным, что не крепилось к стенам, было маленькое металлическое помойное ведро.
И тогда я открыл рот, даже не понимая зачем - крикнуть Эмили о том, чтобы она ушла, или сделать глубокий вдох и предотвратить очередной приступ тошноты, но в этот момент резкая боль вдруг пронзила мою спину, проходя через лопатку и грудную клетку, словно стрела. Она как будто бы задела жизненно-важные органы - сердце и легкие - и я попытался вдохнуть, но что-то в груди сильно сдавило. От боли я потерял контроль и на несколько секунд обратился в демона, а потом снова в человека; вцепившись в раковину пальцами, я склонился над ней и меня снова вырвало, а желудок скрутило так, будто меня тошнило им же.
На глазах выступили слезы; я поспешно смыл их водой, выпрямился и начал расстегивать блейзер: мне казалось, что он лежит на моих плечах дополнительным грузом и может стать той самой последней каплей, под которой я сломаюсь.
Боль в спине не позволяла много двигаться; стянув блейзер с себя, я бросил его на пол, в последний раз плеснул себе водой в лицо и закрыл кран.
- Эм? - негромко позвал я, даже не надеясь на ответ. - Эм, ты там?
- Томми? - раздалось за дверью.
- Принеси, - начал я и откашлялся, чтобы скрыть дрожь в голосе, - принеси, пожалуйста, мои таблетки. Они в боковом кармане куртки.
- Сейчас.
Я услышал ее торопливые шаги и стук каблуков, а потом снова посмотрел на себя в зеркало. Мне казалось, что если я отпущу раковину, то начну рвать на себе волосы, кричать и царапать себя, лишь бы заглушить эту боль внутри и тихий смех, а потом я почувствовал подкатывающую тошноту, и лопатка заныла, будто в ней застрял длинный ядовитый шип.
Открыв кран, я склонился над раковиной, чтобы умыться, когда вдруг мое тело напряглось, будто существовало отдельно от меня и почуяло опасность. Я прислушался к ощущениям и безошибочно узнал их, а через секунду мои опасения подтвердились, и я услышал голос в своей голове.
«Томми…»
Голос, который я бы ни с кем не спутал.
Голос, на который все мое существо реагировало как на опасность, потому что он и был опасностью.
Он позвал меня еще раз, и улыбка, хорошо слышная в нем, вдруг так явственно прозвучала в моей голове, делая нотки лукавства такими яркими, что все вокруг закружилось и я неожиданно оказался на холодном кафельном полу, задыхающийся и сжавший руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
И тут меня вдруг осенило: Виктор.
Попытавшись сосредоточиться, я вытащил из памяти воспоминание, мучившее меня с момента выхода из Его покоев, и закрыл глаза. Мне нужно было снова очутиться в той светлой комнате, рядом с тем молодым человеком, а затем оживить в памяти ту ночь в Венгрии, когда мы с Виктором разговаривали о Нем и моей помолвке, и он оставил меня. Я видел, как он встал, поправил одеяние, развернулся, и его крылья такие пушистые…
Я распахнул глаза. Потолок расплывался перед моими глазами.
Со спины они были очень похожи, насколько я вообще мог судить, но я не хотел даже думать о том, что когда-то они были вместе. Что когда-то Он был с ним. Он говорил мне, что чуть не поддался чарам Виктора, но я не знал, как далеко все это зашло, прежде чем Он отверг венгерского принца. Что значило «чуть не поддался»?
Голова болела от количества мыслей, и я с мазохистским наслаждением пытался уцепиться за каждую из них и добить себя.
А еще я вдруг понял, что мне нужно поговорить с Виктором как можно скорее и узнать у него… А что узнать? Спали ли они? Насколько близки были? Почему Он устоял? Почему все, что касается Его, неизменно приводит меня к Виктору?
- Томми, - Эмили постучала в дверь. - Я принесла тебе таблетки, Томми.
С трудом поднявшись с пола, я подошел к двери и приоткрыл ее на небольшую щель. В этой щели показалось взволнованное лицо Эмили, загримированное белым гримом, и жирно подведенные глаза ярко выделялись на нем.
- Томми… - начала она.
Я протянул руку за таблетками, и она закусила губу.
- Ты принимаешь обезболивающее? - спросила она чуть тише.
- Это после падения со сцены, - сухо ответил я. - Отдай мне их.
Но она продолжала сжимать пузырек в руке.
Меня колотило так сильно, что, казалось, будто от моей дрожи все в комнате ходит ходуном, и я хотел отделаться от Эмили раньше, чем снова упаду на пол от слабости и боли.
- Что с тобой происходит?
- Не сейчас, Эм, пожалуйста. Просто отдай мне таблетки, я выйду через пять минут и мы продолжим концерт. И кстати, мне нужно срочно уехать на пару дней.
Уже собравшись отдать мне пузырек, Эмили снова сжала его в руке и ошарашенно посмотрела на меня.
- Что? Что значит уехать? Томми, у нас контракт!
- Мне нужно уехать, это срочно.
- Но если контракт будет подписан, у нас будут концерты в других странах! Ты не можешь уехать в такой момент!
- В каких странах?
- В Британии, Австралии и Чехии.
