– У меня опять дежавю, – сообщил Хубси. – И я совершенно уверен: такое однажды со мной уже случалось.
Шнуффель открыл свой единственный глаз и снова спрыгнул из рук метеоролога. Заяц носился по саду вдоль и поперёк, словно воздушный шар, из которого вырывается воздух. Немо хотел снова бежать за ним, но Фред удержал его.
– Будем ждать и пить чай, – спокойно сказал он. Наконец Шнуффеля остановила садовая бочка.
Немо со вздохом поднял оглушённого зайца с дорожки и посадил на колени к Хубси.
– На этот раз следите за ним получше! – предупредил он. Хубси, смеясь, положил свои большие руки на Шнуффеля и ждал, когда его заяц снова станет игрушкой. Третья слеза, которая уже ползла по щеке, упала на спину тряпичного зайца. Но на этот раз метеоролог не зевал.
Когда Шнуффель в третий раз открыл свой глаз, метеоролог крепко прижал его к груди. Кончиками пальцев он гладил старенькую ткань, пока Шнуффель наконец не заметил, что он снова дома. Тогда заяц с блаженством закрыл глаз, прижал уши и уткнулся мордочкой в своего хозяина. И снова стал игрушкой. Потом ещё раз ожил. И опять стал игрушкой. Пока наконец Хубси не успокоился окончательно.
– Мы исцелили его! Мы исцелили его! – Фред радовался больше всех, когда ребята вместе с директрисой возвращались в центр городка. Он с восторгом заявил всем: – Теперь нам осталось лишь превратить Кази, и в Нудинг наконец вернётся покой.
Немо тоскливо вздохнул. Он вовсе не был уверен, что ему хочется покоя. Без новой посылки Нудинг наверняка снова станет скучным, как послеобеденный сон в осенний день.
Ода, казалось, подумала то же самое.
– А у меня идея! Давайте оставим Кази ненадолго живым? – предложила она. – Все становятся такими хорошими и добрыми, когда он с нами. – Она кивнула на фрау Спаржу – та прыгала перед друзьями, словно маленькая девочка, которой пообещали десять кругов на карусели. С тех пор как Хубси её простил, с директрисы, казалось, свалился тяжкий груз, и она стала лёгкой как пёрышко.
– Что ж, я не против, – великодушно согласился Фред и подумал о своих родителях, которые так хорошо общались друг с другом после многих лет ссоры. – А ты как считаешь? – Он вопросительно посмотрел на своего лучшего друга. Родители Немо всегда были мягкими – и к Немо, и друг к другу.
– Всё в порядке, – Немо кивнул. – Насладимся ещё немного мягким миром!
В отличном настроении он обнял друзей за плечи.
– Но сначала давайте отпразднуем нашу победу! В конце концов, не каждый же день мы доводим до конца такое расследование, как это.
Сначала Немо зарулил в супермаркет и попросил у родителей денег, которые были ему щедро выданы. После этого он пригласил друзей в кафе-мороженое.
Ода, которая несла Кази за плечами, прошла в самый угол маленького кафе и посадила игрушку на резиновый стул. Потом они сели за резиновый стол и заказали четыре самых больших резиновых креманки с мороженым, какие только были в меню на резиновой карте. Всё это время прятать Кази друзья особенно не старались, ведь Хэллоуин ещё не закончился.
– Если кто-то подойдёт к нам, я тут же могу обнять Кази, – сказал Немо.
– Точно, – весело поддакнул ему Фред. – И тогда мы просто сделаем вид, будто у любопытного поехала кукуха.
– Что это за весёлый костюм? – Фрау Эклер наклонилась над Казимиром. Малиновая клякса с её мороженого капнула на чёрное пятно на груди Казимира.
– Это подушка-сюрприз, она пукает, – мгновенно придумала Ода.
– Что ты сказала? – Кази уставился на девочку.
Фред хихикнул как маленький.
– А ещё она смеётся. – Немо пощекотал Кази, и тот расхохотался.
– С ума сойти! – Учительница биологии, украсившая свои косы пластиковыми пауками, пожелала ребятам хороших каникул и, смеясь, покинула кафе.
Едва она ушла, Клаудио подал мороженое.
Ода торжественно подняла свою полутвёрдую креманку с засахаренным миндалём и произнесла тост:
– За то, что мы выяснили, кто ворует игрушки у детей Нудинга.
Немо протянул к ней креманку с шоколадным мороженым:
– И за то, что мы выяснили, почему Хубси стал вором.
Фред поднял свой стакан с банановой стружкой:
– Прежде всего за то, что мы исцелили Хубси и вернули ему зайца.
– За нас! – Друзья чокнулись мягкими ёмкостями.
– И за меня! – Довольный Кази добавил к ним свой стакан с картинкой Пиноккио.
Немо радовался, что может провести последний день со своим тряпичным любимцем. Сначала он в ванной смыл с лица зловещую раскраску. Потом они с Кази приготовили пудинг и придумали новые игры: «Летающие диски фрисби» (они же в обычной жизни фарфоровые тарелки), «Высотные прыжки со шкафа» и «Бой животами».
Кази, в отличие от Немо, не нужно было засовывать подушку под майку: его живот и без того был выпуклым. Они с хохотом бились животами и толкали друг друга на мебель, которая мягко пружинила. А потом скакали по гостиной и корчились от смеха.
А Ода в это время сидела с родителями в кинотеатре и ела пухлики. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Фильм, правда, не очень ей нравился, но она всё равно готова была сидеть так часами.
