– Я ничего на них не капал, – оправдывался старик. – И не делал никаких магических фокусов. Кукол мне просто прислали.
– Кто? – спросил Фред.
– Этого мы не знаем, – ответил Немо. – Но в любом случае это был кто-то, кто хотел, чтобы господин Зибценрюбель передал их Хубси. Поэтому и написано: «Из поколения в поколение КРЁСТНОМУ СЫНУ». Хубси должен их обнять! Ну, дошло до вас?
– Нет, – Фред растерянно смотрел на него. – Не дошло.
Немо многозначительно покачал головой:
– Я думаю, что эти куклы когда-то были живыми. И что колдовство действует и в обратном направлении.
Ода скептически наморщила носик:
– Ты хочешь сказать, если чёрные слёзы падают на игрушку, то она оживает, а если на людей, то они превращаются в игрушку?
Немо кивнул.
– Ах, ёлки-палки! – Фред слегка отодвинулся от Хубси. – Только не плачьте сейчас! Когда вы в следующий раз прольёте слезинку, пусть она лучше упадёт на господина Кригельштейна или фрау Спаржу.
– Очевидно, кто-то плакал над родителями Хубси, – объяснил Немо. – Ну, давайте! – Он подтолкнул метеоролога. – Обнимите эти куклы!
Хубси недоверчиво посмотрел на него:
– Ты думаешь, что тогда…
Немо молча кивнул и вспомнил, как все дети обнимали свои любимые игрушки и те возвращались к ним. Леон обнял Айси Айс-Монстра, Джонатан – Слайми, Шари – Вампираню, Мари – Драгу, а Тесса – Единорога. Парикмахер заключил в объятия своего маленького робота Бипа, Секи – множество малипусечек, а Корбиниан – грозного Аркаса. Обратное превращение срабатывало каждый раз, вероятно, потому, что никто не любил так свою игрушку, как они.
Теперь Немо всем сердцем надеялся, что магия может действовать и обратно и что превращённые в кукол люди снова оживут, когда их обнимет человек, который любит их больше всех.
Хубси недоверчиво хмурился:
– Но вы точно не хотите просто посмеяться надо мной?
Ребята заверили его, что они не шутят.
Хубси достал кукол из коробки. Нерешительно прижал их к своей широкой груди атлета. Однако ничего не произошло.
Немо разочарованно вздохнул. Он уже хотел извиниться перед Хубси, как вдруг поднялся ветер. Казалось, будто кто-то распахнул окно лавки. Тёплое дуновение погладило их по щекам и взъерошило волосы.
Хубси стал медленно вращаться, словно стоял на карусели. Размягчённые игрушки, валявшиеся рядом с ним, тоже зашевелились.
– Ах, ёлки… – Фред не находил слов.
Внезапно лавка пришла в движение. Её стены расширялись и сужались. Казалось, всё помещение дышит, как живое существо.
– Сработало! – Ода взволнованно запрыгала и схватила друзей за руки.
Всё стремительней крутился метеоролог вокруг своей оси. Его очертания расплылись, как узор на крутящемся волчке: видны были лишь пёстрые полосы. Ноги Хубси оторвались от пола, словно он малыш, которого кто-то взрослый поднял за руки. Господин Зибценрюбель впервые присутствовал при таком превращении и поэтому заорал от испуга.
Все заворожённо уставились на эту сцену. Наконец ветер утих, и крутившийся Хубси коснулся ногами пола. Он снова был виден.
И не только он.
У Немо учащённо забилось сердце, когда он увидел, что Хубси больше не один. Теперь перед их глазами кружились трое взрослых, словно танцевали в хороводе. У Немо бежали по спине волны мурашек, а Хубси и его родители постепенно останавливались.
– Ура! – Отец Хубси первым оторвался от группы. От радости он подбросил в воздух свою шапку и снова поймал её. Его жена танцевала от счастья.
– Получилось! Получилось! – воскликнули супруги Хуберт.
Хубси и господин Зибценрюбель застыли, как соляные столбы, и вытаращили глаза. По щекам обоих мужчин текли слёзы. Фред испугался: если у торговца игрушками они были светлыми и прозрачными, то у Хубси напоминали чёрные чернила. На всякий случай он протянул метеорологу носовой платок и подмигнул:
– Чтобы не случилось такое же несчастье, как со Шнуффелем, и не пришлось повторять всё несколько раз…
– Где же?.. – Родители Хубси озиралась по сторонам, не обращая внимания на метеоролога и детей.
– Нора? Бен? – пробормотал господин Зибценрюбель и шмыгнул носом.
– Господин Зибценрюбель! – Мать Хубси бросилась к нему, схватила обеими руками его морщинистую руку и потрясла. – Я вас не сразу узнала – с бритым лицом! Вы наконец-то сбрили эти глупые бакенбарды? Вам так лучше! Теперь вы выглядите намного моложе. Почти как ваш сын.
– Кстати, – сказал господин Хуберт, – где же Юлиус? Сегодня он не работает? Мы надеялись, что это он нас вытащит. А оказывается, это вы разгадали нашу маленькую загадку.
Голос фрау Хуберт зазвучал совсем мягко:
– А где наш Хубси? Ведь это он, должно быть, нас обнял.
– Я здесь, – тихо ответил метеоролог и смущённо кивнул родителям. – Мама… папа…
– Хубси? – Господин и фрау Хуберт недоверчиво вытаращили глаза на своего сына.
Их взгляды вернулись к торговцу игрушками. Они постепенно понимали, что перед ними не отец господина Зибценрюбеля, а их постаревший друг.
– Юлиус? – осторожно спросил господин Хуберт.
Господин Зибценрюбель смущённо кивнул.
– Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы найти наше письмо? – воскликнула мать Хубси.
