Я невольно вздрогнула. Прозвучало зловеще. Впрочем, фейри всегда были себе не уме и излишним человеколюбием не страдали. Вернее, людей они любили, но, опять-таки согласно сказкам, на свой лад: могли развлечения ради заманить к себе ребенка, юношу или девушки, могли даже украсть прямо из-под носа у родителей (да что там — на виду у всей деревни!), а через много лет вернуть, наигравшись, при этом жертва похищения ничего о проведенных в мире фейри годах не помнила, но испытывала неизбывную тоску о той жизни, и в жизнь новую не могла влиться категорически. Тем более, все, кого бедняга знал в мире людей, уже, как правило, умирали или завершали свой жизненный путь...
По золотистому мареву портала скользнула легкая рябь.
— Он не закроется? — теперь я смотрела на окружившую нас красоту с настороженностью и недоверием.
— Сам точно нет. По крайней мере, пока я жив.
Вот это номер! Я машинально прижалась к Робину теснее. Гораздо теснее, чем позволяли приличия и степень нашего знакомства. Хотя, в качестве товарищей по несчастью вполне допустимо.
— Не волнуйся, меня они не убьют, — его ладони легли на плечи, и их тепло я ощутила даже через манто. — Твоя смерть им тоже не нужна. Могут, правда, попытаться заточить, если память короткая... Но не сегодня — у фейри тоже праздник.
Надо ли говорить, что эта новость меня совсем не успокоила. Причем волновалась я не только за себя.
— Заточить... А закрыть портал?
— Это могут. Но, повторюсь, у них сегодня праздник, так что заметят не сразу. Мы должны успеть забрать то, что нужно, и уйти до этого момента. Вернее, я. Тебя я попрошу отвлечь их внимание.
У меня даже слов не нашлось. Ну вот, час от часу не легче! Нет, я, конечно, предполагала нечто подобное, но вот так, напрямую услышать, что тебе уготована роль приманки... Ох, зря я не ушла, пока выгоняли. С другой стороны, выбора у меня все равно нет. Конечно, я могу сейчас развернуться и уйти обратно в портал, подозреваю, Робин даже не попытается воспрепятствовать мне. Но как оставить его тут одного? Я мало что понимаю во всяких диверсиях и подобных им мероприятиях, но несложно догадаться, что в них без отвлекающего маневра никуда.
Робин вновь взял меня за локоть и повел вперед, все дальше и дальше по лесной аллее.
— Ты здесь не в первый раз, да?
— Не в первый, — подтвердил он. — Я в детстве здесь почти восемь месяцев провел.
Я с изумлением воззрилась на него. Неужели это правда? И детская сказка вдруг получила страшное подтверждение?
— Но... как же?
Робин посмотрел на меня так, что вопросы вроде: «Это шутка?» застряли у меня в горле.
— Мне было восемь, когда фейри украли меня прямо с заднего двора дома. Мама на секунду отвернулась, чтобы суп помешать, подняла голову, а меня нет. Потому что меня порталом утащили сюда, пред очи короля Томалина поставили, а тот объявил мне свою волю: отныне я буду жить с ними. На мои попытки узнать, зачем я им, просьбы, слезы и всякие: «Хочу к маме!» он только смеялся и твердил: «Скоро привыкнешь и забудешь». А потом поручил меня заботам двух чрезмерно легкомысленным особ и, казалось, забыл обо мне. Веточка и Терновник их звали. Вернее, мне было позволено называть их именно так, потому что наставницы мои были уверены, что их истинные имена мне, человеку, знать ни к чему, да и не выговорю я их ни в жизнь. Одна из них, что примечательно, картавила, а у другой была странная манера проглатывать окончания слов...
Голос его звучал обыденно, даже немного весело. И, как ни парадоксально, он успокаивал меня. Действительно, почему это я так разволновалась? Не думаю, что фейри страшнее санэпидемстанции, пожарной охраны, налоговой службы, а заодно и предательства любимого некогда мужчины, сопряженного с попыткой фактически лишить меня моего дела. А я все это уже пережила, глядишь, и бал у фейри переживу, тем более, Робин говорит, это ненадолго. И я, кажется, ему верю. Мне очень хочется ему верить...
— Учителями они были так себе, — продолжал мой спутник почти воркующе. — И порой забывали покормить меня, да и вообще забывали. А вот за что я особо благодарен их забывчивости, так это за регулярный пропуск приема «лекарства». Нет, я не был болен, это зелье нужно было для угасания воспоминаний о жизни в мире людей. Я должен был поверить, что всегда жил с фейри, что я один из них.
Я только головой качала. В сказках о таком не говорится, конечно.