Как не печально и не стыдно признавать это, но все же бабушка при всем своем уме, мудрости и любви была человеком определенной эпохи со своими взглядами на жизнь. Она научила меня многому, но не могла научить чувствовать вкус этой жизни.
Однако, запнулась я вовсе не поэтому.
— Теперь ты недовольна тем обстоятельством, что я делаю это и веду нормальную жизнь молодой девушки.
— Если бы я знала, что ты выберешь компанию этого обормота, то…
— Он неплох. Он просто не нравится тебе. Но он мой друг. Костя не стремится попасть в наш дом и испортить настроение тебе.
— Ида, ты слишком наивна и не видишь очевидных вещей.
На мгновение мне стало неприятно. Только на мгновение. Слово «наивность» иногда менялось в моем сознании с другим словом «глупа» и жутко бесило меня.
Мне исполнилось восемнадцать сегодня, но ей не в чем было упрекнуть меня. Я умудрилась не засветиться ни в чем постыдном — не загремела в полицию, не напилась в ноль, не набила странную татуировку и даже не лишилась девственности. Я закончила школу, поступила в ВУЗ и, кажется, на отлично справлялась с тем, что не делала никогда.
А еще, я научилась жонглировать двумя сторонами жизни — светской и ночной, высыпаться при минимуме сна, загорелась новыми желаниями и даже получила парочку совсем неожиданных приложений. Странных — потому что я никогда не хотела сниматься для глянца или шагать по подиуму под вспышки камер фотографов. Но Фил одобрил. Сказал, что можно попробовать, но не стоит ждать больших денег.
Это помимо того, что завела новых друзей и знакомых. Все это пришло не без помощи Краснова.
— Расскажи, пожалуйста, чего я не вижу, — попросила я ее отражение в зеркале, а сама смочила диски и приложила их к глазам. — Я буду иметь это в виду.
Моя рука дрогнула. Стрелка получилась кривой и съехала на бровь. Опыт говорил мне, что проще нарисовать все заново, чем пытаться поправить хоть что-то.
— Я просто беспокоюсь о тебе, Ида, — проговорила бабушка, сев рядом со мной. — Мне кажется, что история повторяется, но только этот мальчик действует хитрее, чем ухажер твоей мамы.
Я выбросила диски, потянулась за спонжем и BB-кремом, решив никак не реагировать на слова ба. Я не хотела повторяться и говорить ей, что мы с Костей друзья.
— Ба, он не ухаживает за мной, — ответила я, потянувшись к столику с косметикой. — Не лезет с поцелуями, не пристает и не устраивает сцены, если я флиртую с парнями.
Белая шляпка, венчающая голову манекена, заставила залюбоваться собой еще раз. Она очень напомнила ту, которая была на Кейт Миддлтон в прошлом сезоне. Белая изящная и с россыпью любимых цветов на ней.
— Это то, что ты видишь. А что происходит за твоей спиной?
— Ты думаешь, что за эти месяцы, что мы тусим с ним я бы не заметила чего-то подобного?
Я вздохнула, вновь принявшись за оформление брови сверхострыми карандашом оливкового цвета.
— Хорошо. Я слепа. Но не глуха. А еще я общаюсь с другими людьми, и они обязательно дали знать, что происходит что-то такое.
Ба не сводила с меня глаз. Я понимала все и ее встревоженность в том числе. Но… Цепляние к друзьям напрягало меня.
— Тебе понравился кто-то? Почему ты не рассказываешь мне об этом самом флирте? Почему не бегаешь на свидания?
Потому что меня бесило кое-что в тех парнях, что заигрывали со мной — одни были слишком нерешительны, а другие как-то очень быстро отклеивались стоило дать понять, что никто не станет сосаться с ними по углам. Но что самое главное — они даже не огорчались этому.
— Ты только и делаешь что путешествуешь в компании этого охламона.
— Я думаю, что еще успеется. Мне обязательно встретится мой человек. Не стоит бросаться в омут с головой.
— Ты говоришь прямо как я, Ида. Не рановато ли?
Я свято верила в то, что говорила. Я не хотела держаться за руку лишь бы с кем. Пусть я буду общаться с друзьями, чем обжиматься с кем попало. Химии пока ни с кем не случилось. Я не почувствовала ничего похоже с тем, что было между мной и Николасом.
— Все юные сердца ждут любви, Ида. А когда ее нет слишком долго, они впадают в отчаяние, прикрываясь здравыми рассуждениями, а потом ставят на себе крест.
— Бабуль! — не выдержала я, отложив карандаш в сторону. — Скажи прямо: в чем ты его обвиняешь?
— Он хочет попасть в наш семью и в то общество, в котором мы вращаемся.
— Это так пошло, — попыталась отшутиться-перебить ее я, пока все не стало звучать слишком гадко. — Он уже в нем.
— Это ты в нем. Тебе легко. Ты смотришь на этих людей вот так просто. А он шут, который развлекает их. Ему нужно быть ровней за счет кого-то. Как этому Сергуне.
— Все мы разные, бабуль.
— Ничто не ново под Луной, детка.
Кажется, что на улице вдруг стало пасмурно. На самом деле так горечь во мне говорила. Бабуля хотела, чтобы я прекратила общаться с ним, только потому что считала, что я сделаю выбор, который не нравится ей.
Ей было все равно, что это моя жизнь, мой выбор и мой опыт.
Ба заметила мое состояние. Она поняла, что сказала много всего. В том, числе то, что я не могу нравиться Краснову просто как человек. Не важно, что ему были симпатичны девушки другого типа.
